Екатерина Арагонская. Истинная королева

Жарким августовским днем Екатерина величаво восседала рядом с Генрихом и наблюдала за тем, как архиепископ Уорхэм соединяет священными узами брака принцессу и короля Франции, которого представлял великолепно одетый герцог де Лонгвиль. На королеве было платье пепельного цвета из переливчатого атласа, со стянутым золотыми цепочками лифом, чепец из золотой парчи. Вместе с королем и всем двором она проследовала в церемониальную опочивальню. Там Марию в свадебном платье уложили на кровать под балдахином, и рядом с ней улегся де Лонгвиль.

– Теперь мы можем считать брак заключенным, – с оттенком удовлетворения произнес Генрих.

При этом он улыбался архиепископу Уолси, чье лицо сияло триумфом. Екатерина понимала: сейчас не время пытаться бросить вызов его влиянию и любая попытка принести пользу Испании лишь повредит ее собственным интересам.

Екатерина помогла Марии составить список тех, кого золовка хотела взять в свою свиту, чтобы эти люди сопровождали ее во Францию. Его должен был одобрить Людовик.

– Не будет ли возражать ваша милость, если я возьму с собой Джейн Попинкур? – спросила Мария. – Я очень полюбила ее, и она будет рада возможности вернуться во Францию. Кроме того, вместе со мной отправляется один лорд, к которому она неравнодушна.

– Женатый лорд, – заметила Екатерина. – Что ж, я не стану ее удерживать. Возьмите ее, я даю свое благословение.

Уолси просмотрел список и кивнул, а потом и Генрих его утвердил. Но через две недели бумага вернулась назад, и имя Джейн Попинкур было вычеркнуто рукой самого короля французов. Мария сильно опечалилась. Она очень ценила дружбу Джейн и полагалась на эту женщину, рассчитывая, что та поможет ей освоиться с этикетом и обычаями при французском дворе.

– По сведениям Уолси, наш посол в Париже предостерег короля от распутства Джейн, сказав ему, что она состоит в любовной связи с де Лонгвилем, – сказал Генрих жене и сестре. – Кроме того, на свадьбе короля будет присутствовать сама мадам Лонгвиль.

– И ничего нельзя сделать? – взмолилась Мария.

– Нет. Людовик написал мне в очень твердых выражениях. Он утверждает, что его единственной заботой является благополучие его новой королевы.