Екатерина Арагонская. Истинная королева

– Передайте его милости, что теперь я возвращаюсь в Ричмонд, – распорядилась она.

И там по воле Божьей родится их сын. По ее расчетам, ребенок должен был появиться на свет через несколько недель. Екатерина постоянно молилась и постилась ради того, чтобы роды прошли удачно. Что еще она могла сделать для этого?

Екатерина прекратила писать, перо замерло над пергаментом. Был ранний вечер, тишина стояла в гостевом доме аббатства Уоберн, где она остановилась, прервав поездку. Темнота теперь наступала быстро, и королева приказала подать свечи, чтобы писать Генриху.

Сир, к этому времени Вам уже должно быть известно о славной победе, которую Господь даровал Вашим подданным в Ваше отсутствие. Я считаю, эта битва послужила к великой чести Вашей Милости и всего Вашего королевства, больше даже, чем если бы Вы завоевали корону Франции.

Она перечитала написанное. Не подумает ли Генрих, что она умаляет его достижения по другую сторону Ла-Манша, превознося триумф над шотландцами? Разумеется, нет! Он поймет, насколько важно это было по большому счету.

Екатерина снова взялась за перо. «Ваша Милость должны увидеть, как я держу свое обещание, посылая Вам знамя и дублет Якова. Я подумывала, не отправить ли Вам его тело, но сердца англичан не выдержали бы этого». Забальзамированный труп был помещен в чулан во дворце Ричмонда. «Лорд Суррей, мой Генрих, предвидел, какое удовольствие доставят Вам похороны короля шотландцев. Молю Бога, чтобы Он послал Вас домой как можно скорее, потому что без Вас здесь всякая радость не полна».

Она подумала, следует ли рассказать Генриху о том, что она собиралась предпринять. Станет ли он упрекать ее за такую дальнюю поездку на позднем сроке беременности? Или посчитает, что на такой риск пойти стоило? В итоге Екатерина решила, что Генрих одобрил бы ее. Ставки были так высоки, что она чувствовала себя обязанной поехать, несмотря на слабость, которую ощущала после стольких недель напряженной работы и переездов. Поэтому она написала: «И теперь я отправляюсь к Богородице Уолсингемской, которую обещала посетить много лет назад».

Екатерина босая приблизилась к святилищу и встала в очередь вслед за другими паломниками. Здесь, перед лицом Господа, все были равны. После ослепительного солнца снаружи у входа в церковь было темно.