Екатерина Арагонская. Истинная королева

 – Мой брат-герцог явился в комнату Анны и потребовал объяснений, но, пока он был там, явился сэр Уильям Комптон, и произошла ужасная ссора, герцог жестоко корил его и употребил много резких слов. Сэр Уильям пожаловался королю, который был так оскорблен, что лично наказал герцога, после чего мой брат покинул двор.

– Но это не доказывает, что король вовлечен в интригу, – возразила Екатерина.

– Увы, мадам, когда муж прямо спросил Анну, она во всем призналась.

Екатерина будто окаменела. Этого не может быть.

– Пришлите ко мне вашу сестру, – распорядилась она.

– Мадам, она уехала. Лорд Гастингс отвез ее в монастырь в шестидесяти милях отсюда. И теперь я боюсь, король начнет обвинять меня.

– Дайте мне все обдумать. Идите.

Оставшись одна, королева опустилась на колени у аналоя. Ее не держали ноги. Чему верить? Что предпринять?"

"Пролежав много часов без сна, плача в подушку, она заставила себя встать с кровати и попыталась привести лицо в порядок.

Леди Фицуолтер среди дам не было.

– Где она? – спросила Екатерина.

– Ваша милость, она сейчас придет, – ответила Джейн Попинкур.

Как и остальные, она выглядела необычно подавленной. Екатерина чувствовала, что все они украдкой поглядывают на нее.

Ее одели, и она впервые почувствовала тошноту, свойственную ранним срокам беременности. Тут появилась Элизабет Фицуолтер, в дорожном платье и, подобно Екатерине, со следами слез на лице.

– Ваша милость, я пришла попрощаться с вами, – сказала она. – Король отсылает меня и лорда Фицуолтера от двора.

– Но почему? – ужаснулась Екатерина.

– Его милость очень недоволен. Он призвал меня к себе сегодня утром и сказал: ему известно, что я рассказываю сказки вашей милости. Он обвинил меня в том, что я использую женщин, чтобы следить за каждым его шагом и доносить вам о его поступках.

– Но это неправда…

– Да, мадам, это неправда. Я не использую шпионок, как думает король, я только пыталась угодить вам, рассказав то, что узнала. Теперь я должна уйти, опасаясь еще сильнее разгневать его милость промедлением.

– Предоставьте это мне, – сказала Екатерина.

Никогда она не осуждала Генриха и не противоречила ему.