Его Величество бомж (СИ)

Он в недоумении, приходится оправдываться, — так надо, родной, кое-кому пора прищемить одно место! В следующую перевязку ещё и руку сфоткаем! — вряд ли Костику интересна моя война с Денисом, но сосед реально достал, а сегодня я испугалась не на шутку!

Мою руки. Приходится всё снова открыть и вычистить, знаю, что больно, вижу по нему, но что делать!

Потом ватным тампоном, смоченным в йоде, крашу вокруг раны. Но сколько не тяни, надо приступать к кройке и шитью, — Костик, ты готов?

Одной рукой как ухватился за край табурета, другой раненой, за край стола, так и держится, челюсти сжаты, кивнул.

— Поехали! — на него даже не гляжу, так лучше, спокойней, мне надо собраться, сосредоточиться. Скруглённая лигатурная игла позволяет, не поднимая кожу, прихватить оба края раны. Она так остра, что плоть поддаётся хорошо, почти без сопротивления. Руки сами откуда-то вспоминают то одно-единственное занятие, когда я в учебной анатомичке изучала это ремесло.

— Прокол, прокол, узел! Соединяю кожу и край лоскута. Прокол, прокол, узел… — диктую себе мысленно, — прокол, прокол, узел… Кажется вечность!.. Скорей бы закончить!..

Дошила! Теперь могу голову поднять!

Он весь мокрый, бледный, губа закушена, руки мёртвой хваткой держаться за те же опоры и едва заметно дрожат.

Как мне помочь? Как снять эту скорбную морщинку? Что сделать, чтобы в открывшихся глазах проснулись счастливые искры, а не озёра боли? Знаю только одно средство!

Неслышно приподнимаюсь и целую в губы! Первый наш настоящий поцелуй! Прямо в эти сжатые закушенные губы. От неожиданности Костя распахивает глаза, рот приоткрывается, и он, удивлённо помедлив, принимает, отвечает, а потом и руки уже обвивают меня, а не цепляются за табурет!

Этот поцелуй вперемешку с болью, такой солёный и такой сладкий! Такой глубокий и бесконечный, что сразу легчает, отодвигается на второй план кошмар предыдущего часа, неравная схватка, кроваво-снежная каша во дворе, остаёмся только мы двое! Я и мой любимый! Кем бы ни был, мой герой!.