Его Величество бомж (СИ)

Ощущение такое, будто всю ночь били палками! Надо было, всё-таки, послушать Ирину Геннадьевну и оставить Костю в больнице ещё на сутки, под наблюдением был бы! А теперь что?

Разглядываю его лицо в предрассветном полумраке, по мне так, подушка живее выглядит! Надо будить, и если всё хреново, тащить его за собой в больницу! Вот нажила хлопот, засмеют!..

Ну и хрен с ними, пускай смеются! Мало что ли смеялись? Не убудет!

Глажу, успевшую стать немного колючей, щеку. Тёплая. Измучился несчастный, а главное, за что всё это?! Ни в чём ведь не виноват!.

Он, не открывая глаз, сверху кладёт свою ладонь на мою. Слегка сжимает пальцы и подносит к губам, а потом целует! И я понимаю, ожил!

— Костя, мне на работу, — говорю тихонько, — сможешь без меня прожить день и ночь? До завтра?

Он открывает в предутреннем полумраке глаза, мне не видно, но представляю сожаление, отражающееся в них сейчас, потому что отрицательно мотает головой.

— Умрёшь? — головой-то мотает отрицательно, а губы потом расплываются в улыбке, поэтому я ему не верю, — постарайся выжить.

Судя по отрицанию, стены поняли больше!

— Тогда, поднимайся, пошли завтракать и на экскурсию! — времени в обрез, но я не могу бросить его, как попало! Не для того из беды вытащила, чтобы он в новой оказался.

Чайник в своём желании уйти на взлёт, аж трясётся в кипящем экстазе, я быстро закидываю несколько яиц и всю пачку сосисок в кастрюлю, заливаю кипятком и ставлю на плитку. Из него же плескаю в ковш и, смешав с холодной, заправляю умывальник, а пока чищу зубы, кипячу ещё.

Мой гость только сейчас начинает изучать пространство, ночные метания диван — улица прошли для него, как в тумане, понял ли он, вообще, как здесь очутился.

— Ты у меня дома, — разъясняю, после умывания и накрываю стол, — я увезла тебя к себе. Помнишь, что случилось?

Он морщит лоб, потом, по мгновение назад расслабленному лицу, пробегает тень, и Костик начинает мотать головой!

Всё время мотает, хорошая профилактика остеохондроза — мелькает несуразная мысль. А мой гость опять порывается рухнуть на колени и хватает меня за руки.