Его нежеланная графиня

Ну не мог ее супруг задержаться в своей поездке еще хотя бы на месяц? Этого времени вполне хватило бы, чтобы переманить графа Ормса на свою сторону. И тогда, быть может, старый граф был бы куда сговорчивее.

Хотя, учитывая проницательность соседа, ни в чем нельзя быть уверенной до конца.

Так или иначе, ставка на высокопоставленного союзника не сработала. Значит, придется избрать другой путь…

Дверь в спальню едва слышно скрипнула.

— Алесия, — послышался громкий шепот. — Ты еще не спишь?

Девушка медленно подняла голову и наткнулась взглядом на падчерицу.

Прикрыв за собой дверь, девочка на цыпочках пересекла комнату и, опустившись на кровать, подтянула к себе ноги, принимая ту же позу, что и мачеха.

Алес не шевельнулась. Откровенно говоря, сейчас ей хотелось побыть одной. Но и оттолкнуть девочку, которая тянулась к ней всей душой, она тоже не могла.

Не проронив ни слова, Алесия немного подвинулась, давая падчерице чуть больше места. Ровно минуту в комнате царила сонная тишина. Однако виконтесса Арельс никогда не относилась к тем людям, с которыми можно душевно помолчать.

Устроившись поудобнее, она подняла на мачеху черные, поблескивающие глаза.

— Алесия…

— М?

— Мне кажется, что ты второй день чем-то расстроена? Все думаешь про свое платье?

Алес растерянно моргнула.

— Платье?

— Ну то, которое тебе испортили на балу. — Лианна тяжело вздохнула. — Я бы, наверное, тоже огорчилась до слез. Ведь оно было тебе так к лицу. Но… Всегда ведь можно сшить новое, да?

Девушка пожала плечами. Если бы все проблемы ограничивались только пятном от вина…

— Наверное. Но зачем?

Ее вопрос на миг ввел Лианну в ступор. Однако девочка очень быстро нашлась.

— Как это — зачем? Чтобы выглядеть еще лучше, чем сейчас. Чтобы мой отец увидел, какая ты… — она запнулась.

Лия широко распахнула глаза, и на ее мордашке появилось такое умоляющее выражение, что Алесии стало не по себе. Пожалуй, не стоило так приучать к себе девочку. Хотя это получилось совсем незаметно. Как-то само собой.

Она медленно покачала головой, стараясь не обращать внимания на шевельнувшуюся совесть.

— Но ведь я тоже его не люблю.