Его нежеланная графиня

— он взял со стола сверток, обернутый плотной тканью. — Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но хотя бы взгляните.

На этот раз, Алес не стала рушить тот хрупкий, почти невесомый мостик, который успел установиться за последние несколько минут. А когда развернула сверток, к горлу вдруг подкатил колючий ком.

— Эмми… — произнесла она одними губами. Кто еще мог связать столько носков со знакомым незамысловатым узором? — Ваше сиятельство, спасибо!

К тому, что баснословно дорогие украшения проиграли обычным вязаным носкам, Нортман уже отнесся почти философски.

— Ваша нянюшка просила вам передать. — и, глядя в заблестевшие глаза, неожиданно для себя прибавил. — Если вы вдруг захотите ее навестить, я не буду против.

Алесия замерла. Шерстяная ткань приятно покалывала пальцы, а в груди вдруг поднялась теплая волна.

— Правда?

— Только пообещайте, что вернетесь до зимней охоты.

— Ваше сиятельство, даю слово…

Ветер, завывающий за окнами, как-то внезапно притих. Будто почувствовал свою неуместность. Однако затишье длилось недолго.

* * *"

"К утру стало ясно, что о скором отъезде не может быть и речи. Двор замка, как и все видимые окрестности, превратился в один большой сугроб. Около десяти человек самоотверженно трудились, раскапывая дворовую территорию, однако снег, падавший густыми белыми хлопьями, сводил все их усилия на нет.

Глядя в окно на бескрайние белые просторы, Алес пыталась мысленно примириться с очередным разочарованием. Ну почему погода не выждала каких-то несколько дней? Был бы повод застрять в поместье до самой весны.

Женщина прислонилась лбом к холодному стеклу, и в этот самый момент за спиной послышались негромкие шаги.

— Я только что был во дворе, графиня. И хотел предупредить, что снегопад закончится еще не скоро. Не исключено, что сугробы достигнут первого этажа, такое случается время от времени. Раз в несколько лет.

Неслышно выдохнув, Алесия развернулась к мужу. Тот стоял на проге, в зимнем темно-синем плаще, а в черных волосах блестели капельки, которые не так давно еще были снежинками.

— Значит, уехать я пока не могу? — вопрос был глупым, но надежда всегда умирает последней.

Нортман кивнул.

— Боюсь, вы просто завязнете по дороге. Снег довольно тяжелый. А если поднимется ветер, или пойдет дождь, путешествие станет откровенно невыносимым.

Алес прикусила губу. Что ж, значит такова судьба. Обидно, досадно, да ладно — как пел кто-то из любимых исполнителей.