Его нежеланная графиня

Но служило поводом гордости для потомков.

Незаметно для себя, Нортман дошел до самого конца. И его взгляд выхватил последний женский портрет. Которого, впрочем, здесь могло и не быть. Давняя традиция — писать портреты только с главы семьи, и тех его жен, что принесли хотя бы одного ребенка."

"Остальные же леди Арельс, их образы, имена, — просто уходили в небытие.

Мужчина поднял свечу выше, разглядывая черты лица, которые так надеялся забыть. Розмелла, в девичестве Богудс. Она мечтала блистать в свете, умела быть обаятельной и располагать к себе, считалась одной из первых красавиц света…

Но если бы он мог изменить свое прошлое, то сделал бы что угодно, лишь бы она никогда не стала его женой.

Глава 21

Первая леди Арельс

Молодая женщина, изображенная на портрете, и сейчас притягивала взгляд. Художник не приукрасил ни одной ее черты. А то, что было — передал с удивительным мастерством.

Именно такой Розмеллу Арельс запомнил свет. Изящной, женственной и удивительно красивой. Но был ли еще кто-то, кто знал ее с другой стороны? Истеричной, капризной, любящей только себя? Раздающей служанкам пощечины за любой, даже малейший промах?

Нортман встряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания.

Тогда, почти пятнадцать лет назад, он еще не задумывался о семье. Какого мальчишку на пороге рубежа юности будет интересовать женитьба? Вот военная служба — другое дело.

Однако у отца было свое мнение на этот счет. И в один из дней, прежний граф Арельс вдруг пригласил сына в «святую святых» — свой кабинет.

— Если верно помню, этой весной тебе исполнится шестнадцать? — скрипучий голос мужчины, сидящего за столом, походил на карканье ворона. А от его взгляда, внутренности будто скручивало в болезненный узел.

Растрепанный черноволосый мальчишка боялся смотреть отцу в глаза. Но тот ждал ответа, поэтому пришлось сделать над собой усилие…

— Так точно, отец.

— Хм… хм… Как удачно. Значит, к лету тебя уже можно женить. Есть у меня на примете одна юная леди, да еще и с очень приличным приданным…

Говорить без прямого разрешения тоже запрещалось, но на этот раз, мальчишке не удалось сдержать любопытство.

— Кто же она, отец?

Угрюмый мужчина скривил рот. Как делал это всегда, общаясь с сыном.

— Это уже не твоего ума дело. Можешь идти.

Собственно, сколько Нортман себя помнил, обращение отца всегда было таким. Не только сыну, но и всем домочадцам надлежало безмолвно подчиняться хозяину замка и держать свое мнение при себе.