Другая Вера

Уйти тихо и красиво, что называется, без неприятных последствий – все-таки. Некридов был химиком. Но как уйти, если в кроватке попискивает крошечная дочь? Нет, варианты, разумеется, были – и дом малютки, и мечтающая о ребенке бесплодная Неточкина подруга Олимпиада, и родная тетка Елена, живущая в теплой Одессе, – и та и другая малышку бы с радостью забрали и воспитали. А Николай Некридов нашел бы вечный покой подле Неточки. И это было бы счастьем. На полном серьезе, вдумчиво и спокойно он продумывал свой уход. Но однажды, среди ночи, его разбудил тонкий, жалобный плач дочки.

Некридов погладил дочку по влажным, нежнейшим шелковым волосикам и широко улыбнулся. Жизнь снова обрела смысл, и заканчивать с ней не хотелось.

Спустя пару недель благодаря коллегам он нашел чудесную женщину, милейшую Валентину Афанасьевну, няню и домоправительницу в одном лице. В доме появились горячие обеды, засверкали промытые окна и вкусно запахло мастикой."

"Светлана росла ангелом, как ни старался Некридов ее испортить своим неумеренным баловством. Характером в мать – ах, как же похожа! Как страшно и красиво распорядилась судьба: отняв у него Неточку, дала взамен Светика.

Но дочка была скромницей, ничего не просила и горячо и смущенно благодарила за все.

Валентина Афанасьевна ушла накануне Светланиного шестнадцатилетия, и Некридов ужаснулся первой мысли, мелькнувшей в его голове: «Слава богу, успела поставить Светочку на ноги».

По любимой няне Светочка горевала долго, да так, что у профессора прихватывало сердце при виде ее тонкого, бледного заплаканного лица.

К пятидесяти годам профессор Некридов обрюзг, обзавелся внушительным животом и блестящей, красноватой лысиной.

И прежде не совсем аккуратный, теперь, без Валюшиной опеки, стал совсем неряшлив – ободранные обшлага на рубашках, сальный воротник пиджака.

Ел он торопливо и некрасиво, на пластиковый стол в столовой падали кубики свеклы из винегрета и вермишель из куриного супа.