До тебя…

– И что ты тогда здесь делаешь, Миха?

Зареченский отвернулся от окна, прислонившись к широкому подоконнику бедрами и пристально посмотрел на Игната. Тот сидел в кресле, закинув ногу на ногу с самым беззаботным видом.

– Мне она только что перед твоим приходом заявила, что находит тебя привлекательным.

Беззаботность мгновенно слетела с лица Дарова, тот поперхнулся воздухом и закашлялся.

– Ты шутишь?

– Я похож на шутника?

– Мы с твоей Настеной… эээ… едва переваривали друг друга. Ты же знаешь. Вчера она малость меня удивила, но чтобы так…

– Я думал, что придушу её прямо в столовой.

Игнат характерно изогнул уголок рта.

– Когда я пришёл, вы страстно целовались. И если бы я задержался на пару минут, не вариант, что вы не перешли бы к более активным действиям. Слушай, а ты часом не ревнуешь её? Вчера на пруд примчался, сейчас убивать её собираешься.

Игнат был прав. Черная змея ревности подняла морду и зашипела внутри него, выплескивая одну порцию яда за другой.

Ревность. Одна из самых разрушительных эмоций.

Ему ли не знать…

Михаил когда-то поклялся, что, как бы ни складывалась его жизнь, он не допустит, чтобы им владела ревность. Постарается себя слепить так, чтобы уметь ей противостоять. Уже перешагнув тридцатилетний рубеж, он осознал, что специально строил отношения таким образом, чтобы партнерша вызывала у него приятные эмоции и никогда – ревность. Были случаи, когда любовницы пытались заставить его ревновать, с такими он прощался в тот же вечер.

Ревность – не достойное чувство, вызванное недоверием к другому человеку и собственной слабостью, сомнением в отношении себя.

А ещё… Именно ревность была причиной того, что родители Михаила и Дины ушли слишком рано. Боль и злость никогда не утихнет от осознания того, что отец выбрал смерть, а не жизнь без мамы. Одержимый женой, он не хотел принимать другую реальность.

– Она уходит от нас, сын.

Миша хорошо помнил тот разговор.

– Ты о ком, пап?

– О твоей маме.

Сердце забилось часто-часто.

– В смысле уходит?

– К другому мужчине.

Он не договорил.

А вечером папа пригласил маму на ужин. Поговорить.

С которого они не вернулись.

Один из следаков, прибывший на место аварии вместе с Михаилом, удрученно покачал головой и сказал:

– Скорость под сто пятьдесят была. Минимум. И без экспертов понятно.

Отец Миши ненавидел скорость. Принимая водителей на работу, он сразу предупреждал – не более ста километров в час, даже по МКАДу.