До тебя…

И снова в памяти всколыхнулась картина, когда она – или кто-то другой – делает рывок вперед, занося и ударяя противника локтем…

Но картинка не сохранилась, её оборвал яростное мужское рычание:

– Вчера ты отказалась со мной целоваться из-за того, что я пьян. Посмотрим, какую причину найдешь сегодня!

И на мало что уже понимающую Настю обрушились губы Михаила. Сегодня всё было по-другому. Сегодня всё было иначе. Он целовал грубо, жадно. Он не прислушивался к отклику её тела, ему важно было только одно – заявить на неё права.

Не на неё, тут она погорячилась, на её тело. Он целовал, и Настя с нарастающим ужасом начала чувствовать ответное желание, внизу живота потяжелело, а в трусиках стало мокро. Грудь заныла, требуя, чтобы мужская рука сменила положение и накрыла её, добралась до соска, сжала его. Настя, приглушенно застонав, накрыла ладонью затылок Михаила, чтобы сразу же услышать торжествующий стон. Он решил, что она сдалась. Поддалась тем самым инстинктам.

Он ошибся.

Настя запустила пальцы в его волосы и с силой дернула, фактически отдирая его от себя.

– Твою ж мать…

– Не помешал?

Появление Игната было вовремя.

Или напротив? Мужчина грозился попасть под горячую руку?

Михаил, зло сверкая глазами, оторвался от Насти и окинул её таким взглядом, что девушке стало страшно. Впервые за время их повторного «знакомства».

* * *– Она уехала?

– Пусть валит на все четыре стороны.

– Миха…

– Игнат, вот заткнись сейчас. Помолчи с минуту, ок?

Безопасник нарочито-медленно приподнял брови, а затем вскинул руки кверху, мол, он не удел.

"

"Мужчины прошли в кабинет, где, встав у окна, Михаил наблюдал, как его Настя идет к машине. Услужливый Вадим тотчас оказывается рядом и распахивает дверцу. Настя останавливается, а потом оборачивается. Надо же, неужели почувствовала, что за ней наблюдают? Силуэт Михаила был ей отчетливо виден, да мужчина и не скрывался. Это его дом, черт возьми, и он имеет права делать всё, что ему заблагорассудится.

Даже наблюдать за кем-то.

Настя постояла некоторое время, вглядываясь в окна. Дала понять, что видит его. А потом подняла правую руку и показала ему средний палец в очень характерном жесте.

– Убью.

Тихое предупреждение сорвалось с губ Михаила, и лишь потом пришло желание засмеяться, которое он с трудом подавил.

Чертовка.

– Кого собираешься линчевать?

– Жену.

– За что?

– Она мне только что показала «фак».

– Серьезно?

– Абсолютно.