До тебя…

И как апофеоз всего происходящего – жестокое, кровавым росчерком прошедшее по людским судьбам, слово «теракт»…

Глава 3

Кровь. Боль.

Паника. Давка.

Стоны и крики о помощи.

Мат и шепот умирающих…

Гарь. Запах горящих тел.

Кровь…

Кареты «скорой помощи». Полицейские и отряды специального назначения с обученными собаками.

«Боблимы», ломящие цены втридорога и волонтеры, съезжающиеся со всего района.

Репортеры, жаждущие первыми заснять горячее видео с места трагедии и родственники тех, кому успели сообщить.

– Давайте его сюда!.. Тут носилки!

– Ребенок! Я слышу голос ребенка!!!..

– Он горит! Помогите!

– Она застряла по железками!

– Беременная! Без сознания!

И снова крики. Повторяющиеся бесконечное количество раз.

Боль. И кровь.

И трагедия, объединившая многие судьбы одним испытанием.

В больнице было жарко. Не в плане духоты, а в плане поступления раненых.

– Он уже не дышит! Куда вы его привезли?

– А если…

– Не если! В морг!

– Но…

– У нас не хватает людей и палат, вы это понимаете?!

Никто ничего не желал понимать и видеть…

* * *Василия Игнатьева выдернули сразу же после очередного осмотра.

Люди поступали бесконечной вереницей, и их отделение сейчас напоминало военный госпиталь.

– Какого?..

Если бы его не позвал Семен Торов, хирург, и по совместительству друг, он выругался бы более «цветасто».

– У нас ЧП.

– У нас, если ты не заметил, одно большое ЧП. Сема, говори яснее, у меня там пациент с открытым переломом и ожогами…

– А у меня Анастасия Зареченская.

– И что?

Игнатьев устало провел рукой по лбу.

– А то! Тебе фамилия ничего не говорит?

– Знакомая?

– Мля, Игнатьев, не моя знакомая!!! А фамилия тебе ничего не говорит?!

Торов заметно нервничал, что было ему не свойственно.

Оглядевшись по сторонам, он схватил друга за локоть и рванул в сторону ординаторской, оказавшейся запертой.

– Что за цирк устраиваешь, Сема?

– Не цирк. Мля, Игнатьев, у тебя в отделение от потери крови вот-вот умрет жена нашего олигарха Михаила Зареченского, а ты не в курсе! Ты вообще что ли новости и телек не смотришь?

– Мне некогда… – начал по привычке говорить Василий, и тут же осекся.