До тебя…

А главное, меня поражают её перемены. Ни капризов, ни особого внимания к себе. Да и выглядит она иначе. Мягче что ли. Михаил Николаевич, извините, я ушла от темы, зафилософствовалась. Итак, скажите мне, пожалуйста, вы в курсе, что у вашей жены наблюдалась клиническая смерть в течении одной минуты?

– Чтооо? – выдохнул Михаил, ошарашенный услышанным.

На него, точно жидкий азот вылили сверху да так, что придавило, и он не сразу очухался.

Его Настя могла умереть…

Нет! Его Настя была мертвой! Целую минуту! Ему, как человеку, далекому от медицины, был известен термин «клиническая смерть» только из газет, журналов, сети да телевизора.

У кого-то где-то там… На грани фантастики.

А тут… реальность.

У Зареченского оборвалось дыхание, ему разом перекрыли кислород, и лишь одна мысль билась, металась в голове, разрывая её на миллиарды частей – он мог потерять Настю. Там, в метро или уже в больнице. И тогда не было бы уже ничего – ни её задорно-застенчивой улыбки, ни изучающего взгляда, ни уверения, что она спортсменка и большая поклонница спорта.

Ни её потрясающего, сводящего с ума запаха клубники с миндалем, необычного, даже экзотического. Не было бы ни её тихих стонов, когда он захватывает её губы в плен, ни коготков, впивающихся ему в кожу. Ни гневно пылающих глаз, ни спокойного, рассудительного тона, когда она расставляет все точки над «i».

Только его память и обида. Злость и негодование, что его обманули.

И их ребенок никогда бы не появился на свет.

Михаил кое-как сглотнул ком в горле, принимая весь ужас того, что могло случиться.

– Поэтому мне и понадобились дополнительные анализы. Вижу по лицу, что вы не знали… Что ж, соответствующие вопросы вы можете задать врачам, которые оказывали первую медицинскую помощь Анастасии. Думаю, они более подробно вам всё расскажут. Могу признаться честно, что я сама пребываю в неком удивлении, шоке. Я впервые сталкиваюсь с феноменом клинической смерти, плюс по моим наблюдениям, и ваша жена, и ребенок абсолютно не пострадали.

Все органы функционируют полноценно.

Орешко ещё что-то говорила, Михаил слушал её в пол-уха. Его сердце лихорадочно билось в груди. В последний раз подобный выброс адреналина он испытывал в ночь, когда погибли родители. То ощущение безвозвратности, полного бессилия. Поставили перед фактом, и ты должен жить. Как?.. Непонятно, да и никого по большому счету не волнует твоя боль. Ты – мужчина, ты должен быть сильным, ты не смеешь показать свою слабость.