Дочки-матери

 – В течение дня не буду тебя отвлекать от принятия судьбоносных решений, но если что-то понадобится – звони.

Попрощавшись, я припарковала машину, забежала в кофейню за пирожными к утреннему кофе и подошла к зданию суда в тот же момент, что и моя подруга Машка. Последний месяц выдался настолько насыщенным, что виделись мы нечасто и только на работе.

– Слушай, Кузнецова, а у тебя совесть есть? – с места в карьер наехала на меня подруга. – Ты вообще помнишь, когда в последний раз была у меня в гостях?

– Маш, ну ты же понимаешь, что я не виновата, – тут же начала оправдываться я.

– Если ты про Натку с ее девочкой, то не надо ля-ля. Это тебя никак не касается. Так что колись, подруга, чем таким важным ты теперь занята вечерами?

Рассказать про Миронова я не была готова даже Машке, почему-то мне казалось очень важным сохранить приватность наших отношений на максимально возможный срок, словно публичность могла разрушить то волшебство, которым они сопровождались.

– Ты представляешь, Говоров звонил, – сказала я, не отвечая на заданный вопрос. – В ресторан приглашал.

– Да ты что, – всплеснула руками Машка. – А ты?

– А я отказалась. У меня нет никакого желания снова его видеть в неформальной обстановке.

– Это понятно. Странно, что такое желание возникло у него. Говорят, что его регулярно видят в компании его коллеги. Она в прокуратуру устроилась недавно. Блондинка тридцати четырех лет. В разводе, воспитывает дочь. Прости, может, тебе неприятно это слышать, – спохватилась подруга.

– Мне совершенно все равно, – успокоила ее я. – Тем более непонятно, зачем он вдруг объявился спустя полгода с гаком.

– Может, ему от тебя снова что-нибудь нужно? Протекция по очередному какому-то делу?

– Машка, ну что ты глупости говоришь, никогда я ему никакой протекции не оказывала и даже не собиралась.