Дочь друга

— Часто с ней такое? — не ответив на вопрос, Глеб задает свой.

— Милада? — Ванька взволновано и вопросительно смотрит на меня.

— Температура немного поднялась, — стараясь улыбнуться."

"— Немного? — хмуро смотрит на меня Глеб. — Абсолютно здорова, а температура под сорок? — продолжает он злиться. Не снимая обувь, проходит в спальню, опускает меня на кровать.

— Ты разговаривала с отцом? — Ванька злится. Догадался, что я перенервничала.

— Нет. Все в порядке, — не хватало только, чтобы он при Глебе начал неприятный разговор.

— А что Степан? — замирает, как перед броском, Глеб. Взгляд становится темным и опасным.

Кто бы сомневался, что мимо внимания Тихомирова-старшего ничего не пролетит. Вот так одно неосторожное слово может лишить отца финансовой поддержки. Не то чтобы я очень сильно об этом переживала, но в данном случае папа был не виноват и мог пострадать напрасно.

— Обычно после общения с родителями у нее случаются приступы, — сдает меня друг. Я ему взглядом показываю, чтобы молчал.

— Родителями? — Глеб требовательно смотрит на меня. Одним своим взглядом пытается вынудить все рассказать.

— Это семейное, я не хочу об этом говорить, — твердо отрезая. Наверное, так даже лучше, если он будет подозревать моих родителей в моем состоянии. Я всеми способами хочу отгородиться от Алены и ее отношений с Тихомировым.

Глеб злится. Крылья носа раздуваются, желваки бегают.

Соединиться и стать двумя планетами с одной орбитой? Не в нашем случае. Мы оба закрытые и проблемные, охраняем личные границы от возможной боли. Мы не в состоянии излечить друг друга, а вот ранить и причинить боль друг другу мы способны.

— Глеб, у тебя самолет.

— Ты останешься дома, пока тебе не станет лучше. Справлюсь без тебя. Я позвоню, — бросает Ваньке и, не прощаясь, уходит.

В этом он весь. Сначала притягивает, позволяя почувствовать свои эмоции, потом отталкивает. Но ведь в этом мы очень похожи. Мне все сложнее закрываться от Глеба, отрицать очевидное и делать вид, что мои эмоции под моим строгим контролем.