Дочь друга

Спорить не время. Да и не получится у нас с Глебом приятной ночи, наполненной страстью.

Включаю кран, умываюсь холодной водой. Выгляжу, как пьяная зареванная панда, размазанный вокруг глаз черный макияж тру мылом.

Предчувствие не подводит, когда выхожу из уборной, Глеб стоит напротив двери, подпирает стену. Ладони в карманах брюк, смотрит холодно из-под бровей. Замечает заплаканные глаза, желваки резко обозначаются на лице и тут же пропадают.

— Я поеду домой, — объясняться не вижу смысла.

Направляюсь в коридор, Глеб молчит.

— К нему уходишь, — не спрашивает, утверждает. Злится, а я вдыхаю последние секунды нашей близости, словно мы никогда больше не увидимся.

Он целует затылок, убирает в сторону волосы, проходится языком по шее, оставляя влажный след. Целует ключицу, сжимает на чувственной коже зубы, посылая токи возбуждения в каждое нервное окончание.

Между ног сжимаются мышцы, грудь становится тяжелой.

— Скажи, что между вами ничего нет! — запускает пальцы в мои волосы, сжимает на затылке до легкой боли, но при этом целует щеки, край губ.

— Ваня мне очень дорог, но мы не трахаемся, если ты об этом, — специально выбираю грубую формулировку. Задевает его неверие, оскорбление. Как он посмел подумать, что я могу спать с ними двумя?

— Любишь его? — цедит угрожающе, грубо вдавливая в свое тело.

— Люблю, — прикрываю глаза.

— Его любишь, к нему бежишь, а кончаешь на моем члене? — задела его своим ответом, вот он и хочет отыграться, царапнуть в ответ.

— Любовь бывает разная, Глеб, — отталкиваю от себя, выкручиваюсь из его объятий. Понимаю, если бы действительно хотел удержать, не отпустил. — Но тебе этого не понять.

— Не понять. Так ты объясни, — застывает в напряженной позе.

— Зачем? Если нас связывает только секс? — поворачиваю ключ в замке и выхожу за дверь.

Глава 50

Милада

Прислонившись к стенке кабинки лифта, пытаюсь взять себя в руки.

Откуда эта боль под ребрами, что вздохнуть не дает? Не потеряла ведь ничего. Что нас связывает с Глебом? Одна ночь?

Ночь, которая в деталях отложилась на подкорке.

Закрывая каждый раз глаза, видела его крепкое обнаженное тело, врезающееся резкими глубокими толчками в меня.