Чужая земля

У солдат завтрак был попроще, но за ним мне пришлось мотаться несколько раз.

Зато и теплый хлеб произвел неизгладимое впечатление, а уж добавка меда порадовала их, как детей. И в то же время вызвала несколько нервные разговоры о моем могуществе. Об этом я и беседовала с Хасемом.

– Госпожа, не волнуйся, солдаты еще не привыкли к твоим способностям, но это не страх, поверь. Скорее – благоговение. Не каждый день боги помогают смертным. А ведь твоя помощь спасла не одну жизнь…

– Хасем, я не привыкла быть богиней.

Ты знаешь меня давно, и ты точно знаешь, что раньше со мной такого не случалось. Поверь, эти силы смущают не только солдат, но и меня.

– Знаешь, госпожа, мы уже обсуждали это с Имхотепом.

– И что он сказал?

– Он сказал: «Кому много дано в этой жизни, с того и спросится больше, чем с остальных!»

– Боюсь, что он прав, Хасем… И боюсь наделать ошибок.

– Не только я и Имхотеп будем стоять возле твоего трона. Поверь, божественная, у тебя достаточно слуг, которые будут верны и честны.

Скоро мы вернемся во дворец Мемфиса и ты увидишь сама всех, кто остался жив.

– Многие ли остались?

– Не знаю, госпожа, боюсь ошибиться…

Группа всадников появилась на дороге, ехали они медленно и, приблизившись к нашему посту, теперь уже – открытому, спешилась.

После разговора с солдатами один из всадников был допущен ко мне. Хасем, как и вчера, занял место за моим креслом справа.

Ёжечки-божечки, как же меня раздражает эта манера – валиться в ноги!

– Встань!

– Великая Инеткаус, сестра твоя, божественная Ниан-Хатхор и муж ее, могучий Джибейд, прибыли чтобы приветствовать тебя! Дозволишь ли ты им приблизиться?

О как! Они прибыли приветствовать! Убийца фараона и его жена, которая ненавидела настоящую сестру.

Ну-ну… Пускай приближаются! Я удобнее перехватила диск и, когда вестник отправился с ответом, спросила Хасема:

– Ты уверен, что они там выживут? Может быть, стоит отправить с ними больше слуг?

– Госпожа, оставить им жизни уже – неслыханное милосердие!"

"Сестру мою принесли в паланкине четверо огромных чернокожих рабов.

Золоченое дерево, резьба, шторки из струящейся шелковой ткани. Пожалуй, она еще действительно не понимает, что они проиграли все. Рядом с паланкином на колеснице ехал могучий воин. Капля черной крови слегка выворотила его губы, нос широковат и кожа темнее, чем у большинства солдат. Красив и могуч. И прекрасно знает это.