Чужая земля

– Почему твоя душа заняла тело царевны?

– И на это у меня нет ответа, Хасем. Меня никто не спрашивал, хочу ли я этого.

– Она вернется в наш мир?!

– Не знаю. Думаю, что – нет. Но я могу и ошибаться.

Пауза…Долгая-долгая пауза…

– Ты любил её, Хасем?

Взгляд мне в глаза и ответ:

– Больше жизни! Если бы я мог её вернуть – я убил бы тебя!

Ну, что ж… Это, по крайней мере – честно. Пожалуй, я даже немного завидую этой девочке. Не знаю, где сейчас ее душа, но надеюсь, где-то там, где она дождется своего Хасемхема.

– Не думаю, что убив меня ты вернешь ее. Но можешь попробовать.

– Нет, госпожа. Я не пойду против воли богов. Возможно, эта моя жизнь – просто испытание на пути к ней. Если, конечно, ты не изгонишь меня.

– Хасем, я вовсе не собиралась тебя изгонять!

– Даже за то, что я догадался?!

– Даже за это.

– Я видел тебя в бою, госпожа. Я видел, что ты могла сжечь весь лагерь за мгновение.

– Я не богиня, Хасем. Я смертная. Не мне решать, кому жить, кому умереть. Но когда выбор в моей воле – пусть живут.

– Я так и думал. Ты не можешь быть посланницей Анубиса или Нуна, иначе ты забрала бы все жизни этих людей. Я думаю, что мой путь – рядом с тобой. Вчера я видел сон и получил благословение света. Я буду верен тебе, царевна. Я отдам за тебя свою жизнь.  Клянусь!

– Я не знаю твоего пути, Хасем. Я принимаю твою клятву.

Сложно сказать, что именно видел во сне Хасем. Расспрашивать я не рискнула. Но от него веет надежностью и силой. Это я чувствую безо всяких там божественных предсказаний. А отдать страну жрецам – значит, научить таких как Хасем поклонятся всякой ерунде и тратить ресурсы на покойников. Исключительно для укрепления власти жрецов. Нет уж… Раз меня сунуло сюда – постараюсь исправить, что смогу. Пусть эти люди и полны веры в нелепых древних богов, но все они знают что такое доброта, что такое честь, что такое жизнь.

Глава 22

После разговора с Хасемом нам обоим стало легче. Он принял то, что я не его царевна, хотя осознание, что Инеткаус ушла навсегда, угнетало его. Зато он стал воспринимать меня не как свою возлюбленную, к которой обязательно, рано или поздно, вернется память, а как своего командира. Как владыку, которому он подчиняется. Нам стало проще общаться.