Чужая земля

И тем не менее я не могла отделаться от ощущения, что сейчас увижу её, ту самую, из детства…"

"И я её увидела! Самая большая комната дома, предназначенная для приема гостей, глубокая ниша в стене и тот самый писец. Вот только комната не была пуста – на меня внимательно смотрела полноватая молодая женщина в длинном плиссированном платье, в роскошном ожерелье с эмалью и золотом, с кучей тихо-тихо звенящих браслетов на крепких руках.  Она держала за обе руки крошечную девочку без одежды, в одной набедренной повязке.

Ёжечки-божечки, ну что за дурацкий день! Я и без кресла, и без Сефу! Надо было вспоминать статуэтку без диска в руках! Я никак не ожидала, что я так четко представлю себе…

– Молчи!

Женщина часто-часто закивала, золотые колечки, скрепляющие десятки косичек в ее парике мелко задребезжали. А я порадовалась, что сегодня позволила Амине накрасить мне лицо и повесить на шею большое ожерелье. Ну, хоть одета я прилично.

Возвращение в дом Акила далось мне без труда.

– Сефу, я думаю, что нам пора. Возможно, это и есть дом твоего брата. Он женат?

– Да, царевна. Уже три года, как он женат и у него двое детей. Ну, было двое, когда мы виделись в последний раз.

– Тогда садись.

Женщины с малышкой в комнате уже не было.

– Этот дом, Сефу?

– Да, царевна!

– Я вернусь за тобой вечером.

– Госпожа, прихвати с собой Хасемсема. Возможно, будут важные новости.

– Хасема. В знак моей милости я разрешила ему это имя.

И я вернулась к Имхотепу. Он никогда не упускал возможности пронаблюдать процесс перемещения. А вот Хасем, после ночи нападения на лагерь, наоборот старался отстраниться от меня. Избегал. Возможно, стоит поговорить с ним сейчас?

Воина я нашла в беседке. Он встал, завидев меня и склонился в поклоне.

– Садись, Хасем. Я думаю, что нам нужно поговорить. Меня беспокоит твоя отстраненность…

Он набычился и отвернулся.

– Хасем, если ты не признаешь меня, скажи. Просто скажи об этом.

Молчание…

Молчала и я. Я совершенно не представляла, что и как сейчас нужно сделать. Уговаривать, убеждать, прогнать? Но и оставлять недомолвки тоже нельзя!

Наконец он повернул ко мне лицо и, глядя прямо в глаза спросил:

– Кто ты, царевна?

Я даже не дрогнула. Что-то вроде этого и ожидала.

– Я не могу сказать тебе, Хасем, кто я. Я сама не знаю.