Cut Shot 18+

Сразу же заметил очередную закрытую дверь, над которой виднелось число — 144.

Эврика! Я на месте! — прокричал я, у себя в голове.

Только я начинаю тянуться к дверной ручке, как та самовольно открывается. Даже нет! Скорее её кто-то выбивает! И только я успеваю спасти свой нос от удара дверью, сделав молниеносный рывок назад.

— Что за дела? — вырывается из меня.

Не успевая понять что происходит, я вижу как из кабинета выбегает неопрятный парень в очках и потряхивая жирком удаляется прочь. По его лицу можно было понять что он напуган, да так сильно, что мне самому стало боязно заходить в оставшуюся открытой дверь.

— Я должен! — выпрыгнуло из моего горла.

Только я хотел выйти вперёд как мне послышался приятный женский голос, но заметно отдающий нотками озлобленности.

— Ишь чего захотел, делать фотографии игроков для личного пользования. И почему на эту работу, приходят одни только извращенцы.

Не сильно громко, но достаточно чтобы я расслышал каждое слово. Ведь в опасной ситуации для жизни, все мои чувства обострились. Я собрал всю волю в кулак, сжав свои маленькие пальчики в каменное кулачище и высунулся в дверной проем.

— Извините, можно войти? — тоненьким голоском спросил я.

— Еще один… — безрадостно произнесла женщина, но потом добавила. — проходите, раз пришли.

Я вошёл внутрь и остановился неподалёку от широкого стола заполненного кипами бумаг, за которым сидела пышногрудая брюнетка лет 35-ти, в очках и строгом костюме. В руках у меня была всё та же папка с документами, которую я непроизвольно начал сминать своими ручками от подступающей нервозности.

— Рассказывайте, по какому поводу вы ко мне пожаловали?

Проговорила она не поднимая своих глаз. Брюнетка была занята непонятно чем, а взгляд её направлен под стол. Занятие женщины приковывало и мой взгляд, ведь пока она не видела моих глаз, я мог безнаказанно оценить пикантные формы брюнетки.

На облегающей белой блузке были расстегнуты верхние пуговицы. Ища что-то в нижних ящиках своего стола, она сильно прижималась к его краю грудью. Дынькам стало настолько тесно в рубашке, что оставшиеся пуговицы еле сдерживали их от того, чтобы не вырваться наружу."

"Нет, я не должен пялиться.