Чужой мир: Альтернатива

И что б ни одна сволочь переступала порог.

Оба бойца стукнули кулаком по левому плечу и умчались исполнять.

— Стас — позвал Илья Аркадьевич лекаря — Через сколько он придет в себя?

— Ну, — маг жизни почесал подбородок. — Я погрузил его в лечебный сон, иначе он себе повредит срастающиеся кости. Через два дня будет как кузнечик. Да и еды ему надо побольше будет в первые дни.

Белоусов задумчиво кивнул.

Конец интерлюдии

Глава 12

дМеня разбудил настырный солнечный луч. С закрытыми глазами я поморщился, отвернул голову в сторону от бьющего мне в глаза солнечного потока и только потом их открыл.

Я лежал на расправленной постели в кабинете мага жизни. От воспоминания того, как я в последние разы был в этой комнате, вызвало у меня чувство гадливости. А где собственно хозяин этого помещения? Тут я вспомнил все, что происходило за последние дни.

М-да. Бедный Демидов. То его по башке бьют, то магией пытают, то вообще огнем в жареного барашка пытаются превратить.

При мысли о жареном барашке, сквозь остатки сонливости, внезапно в мое сознание проник потрясающий запах еды.

Повернув голову, я обнаружил две вещи. Первая, то, что у моей кровати на стуле стоит огромный поднос, заставленный снедью вокруг большого блюда, на котором лежали исходящие паром жареные куски мяса.

Вторая — сидящий чуть подальше улыбающийся Илья Аркадьевич Белоусов.

Улыбка на его лица выглядела как-то жутко с учетом того что мы сошлись в схватке не на жизнь, а на смерь. На этот раз он был одет только в штаны и в тунику без рукавов, без знаков различия.

— Привет Алексей! С добрым утром! — радушно произнес он.

— Доброе, Илья Аркадьевич — не стал упорствовать я.

— Ты не стесняйся. Давай садись и ешь.- Он широким взмахом показал на поднос. — Повар для тебя расстарался.

— Спасибо — буркнул я, ощущая, что желудок сжался и рычит в предвкушении еды. Я сел, поразившись слабости. Тело слушалось с трудом, словно после десятичасовой тренировки на изнурение.

Белоусов только смотрел с улыбкой и понимаем, как я поглощаю вкуснейшее, горячее мясо на углях с квасом в прикуску с огромным ломтем свежего ржаного хлеба.

То, что я лежал на кровати и здесь, а не в подвалах замка на соломе за решеткой говорило о том, что не все так однозначно, как я думал вчера. Завтрак в постель тоже говорил о многом. Поэтому я ждал, когда он начнет разговор.

— М-да, четыре дня без крошки во рту — протянул он. — Это сказывается.

Я поперхнулся и закашлялся.