Чужой мир: Альтернатива

Но самое страшное были его глаза, которыми он смотрел на него — синие, равнодушные и холодные, словно сама смерть. А он вполне бы успел.

Не понятно, как он вообще ускорился. Артефакт на груди, сигнализирующий о применении магии, даже не потеплел.

Для Белоусова этот парень был темной лошадкой. Его дело в этом сортире — сиротском доме, содержало всего три листочка. Ребенок казненного рода…Рост…Вес…. бла…бла…бла…магического дара не выявлено… бла… бла… бла… характер скрытный… неблагонадежен. Ну, ясно, раз характер скрытный, то неблагонадежен.

Илья Аркадьевич грязно и вслух выматерился.

Демидов вызвал у него сильный интерес еще с завтрака. Слишком внимательно смотрел на них. Слишком старался быть незаметным и ограниченным на тренировке, хотя Белоусов чувствовал, что он на головы выше этого аристократического стада. Да и какие здесь аристократы… С теми методами воспитания, что были здесь — обычное быдло с замашками, и почти все они, выйдя отсюда совершеннолетними, пойдут на корм сильных родов.

У кого-то заберут состояние, доставшееся им в наследство, кто-то войдет в слуги родов, а кто-то и вовсе тихо сгинет в сточной канаве, если какой-то глава рода не удовлетворится смертью родителей. Настоящими дворянами станут единицы.

С Демидовым было ничего не ясно. Начиная с того, за что казнили его деда.

Белоусов подумал, что надо послать гонца через портал, порыться в императорском архиве, пока в городской

тюрьме его люди допрашивают руководителей и воспитателей из сиротского дома.

Тайный агент, который их вызвал в это место, расписал все так, что император, которому было доложено немедленно, изволил быть в гневе — он даровал защиту этим детям, а тут единомоментно погибает сразу пятеро при невыясненных обстоятельствах. Получается, что его слово нарушено и попрано⁈ Кем⁈ Получается, что слово Императора ничего не стоит? А если пойдут слухи, а они обязательно пойдут… Короче Илья Аркадьевич, дуй туда, и чтобы не возвращался без виноватого.

Когда они прибыли на место тут уже кипела деятельность. Место преступления было уже вымыто, тела вынесены и сложены в лесу для тайного сожжения.