Черная невеста

Девятнадцатый век! Но если уж пишешь романы… тем более какие-нибудь детективы…

– Сочинить хороший детектив чертовски нелегко, – сказал Бедфорд придушенным голосом.

– Может быть, – отозвалась Клементина. – Ты не дал мне закончить. Я хотела сказать… что именно я хотела сказать? Ах, да! Если уж пишешь романы, они должны приносить доход. Ты же сочиняешь по две книги в год, я знаю. Ты вполне мог бы…

– Клем, издательство не хочет печатать мой новый роман. Поэтому я никак не могу увеличить твое содержание. Я пытался и раньше объяснить тебе это, но…

– Понимаю, – вздохнула его собеседница.

– Чем именно ты не удивлена? – резко спросил Бедфорд.

– Всем, – безапелляционно заявила его жена, тряхнув кудрями. – И тем, что у тебя никогда на меня нет денег, и тем, что у издателей кончилось терпение. Этого и следовало ожидать.

– Что?

– Билли, честное слово, я хорошо к тебе отношусь, – при этих словах писатель закоченел, – но ведь мы оба прекрасно знаем, что твои книги… хотя книгами их можно называть только из вежливости… – Клементина покосилась на Бедфорда и с удовлетворением отметила, как он заерзал на стуле.

– Между прочим, именно это низкопробное, как ты говоришь, чтиво позволяло тебе безбедно жить, – вспылил Бедфорд, – и если бы не твои… твои кавалеры, которые вытягивали из тебя все средства, прежде чем бросить, ты бы и сейчас жила в Челси!

– Ах так? – вскинулась миссис Бедфорд.

– Да, черт побери! Где художник, ради которого ты меня оставила? Где музыкантишка, который его сменил? Где его преемник, редактор несуществующего альманаха, который так и не вышел? Все деньги, которые я платил тебе, ушли на них и их жалкие прожекты. Какого черта, Клем? С какой стати я должен содержать всю эту ораву, которая даже не уважает мой труд? А теперь на повестке дня кто – торговец чемоданами? А кто будет за ним – может быть, мороженщик?

– Так, – сказала миссис Бедфорд, отдышавшись.

Она обиженно вытянула губы и сделала вид, что плачет. Бедфорд угрюмо покосился на нее и отвернулся. В комнате повисло молчание.

«Как же мне заставить его раскошелиться? – думала Клементина.