Человек с двойной тенью

– Одна голова – хорошо, две – лучше, а три – еще лучше, – улыбнулся Федор. – Антон Кузьмич, а ты сегодня завтракал?"

"– Откуда! – махнул рукой Расторгуев. – Я как только услышал, что ты меня зовешь, – мигом к тебе! Хорошо хоть штаны не забыл надеть да наган захватить! Вот ведь какая невозможная девчонка! – он оглянулся на Ульяну. – Товарищ майор, срочно бегите к Федору, потому что там такое случилось!.. – передразнил он. – Какой уж тут завтрак!

– Никакой субординации! – улыбаясь, сказал Федор.

– Это точно!

Ульяна тем временем быстро накрыла на стол.

– Прошу! – хозяйским жестом указал Федор.

– Однако! – покрутил головой майор.

– А вот ехидным взглядом на меня смотреть не надо! – улыбнулся Горюнов.

– Да я и не смотрю.

– В общем, братцы, такие у нас дела, – начал Федор. – Похоже, наша ловля на живца сработала. Потому что рыбка клюнула. Да еще как клюнула! Просто-таки мое удовольствие.

Расторгуев и Ульяна сидели за столом и молча смотрели на Федора. Девушка нервно теребила край скатерти.

Горюнов заметил эти ее движения и улыбнулся Ульяне: все, мол, в порядке, и ничего иного быть не может! Ульяна вздохнула.

– Докладываю подробности, – сказал Федор. – Сегодня прямо с раннего утра один товарищ затеял со мной интересный разговор. Так, мол, и так, сказал он, мне, ему то есть, нужна взрывчатка. Килограммчика два, а лучше – три. А за это, говорит, я тебе обещаю новые документы, много денег, и беги ты из Прокопьевска куда хочешь! А не побежишь – тебе же хуже. Потому что на складе в твою смену обнаружилась крупная нехватка взрывчатки.

А это, как ты понимаешь, для тебя, то есть для меня, долгая тюрьма, а может, даже пиф-паф… Тем более что ты, то есть я, судимый и приблатненный, а к таким у советской власти доверия нет. Так что единственное спасение – украсть взрывчатку, передать ее нужным людям, получить расчет – и лететь вольной птахой, куда пожелаешь. Я, конечно, погоревал, поторговался, но в конце концов дал согласие. Ну а куда мне еще деваться? Ведь у меня образовалась пропажа взрывчатки! Ведь меня повяжут! Ведь расстреляют! Как же тут не согласиться! Для блатного дороже собственной шкуры ничего нет!

– Провокация… – задумчиво проговорил Расторгуев.

– Она, родимая. Причем дешевая до невозможности! Из чего сам собою проистекает вывод: торопятся господа диверсанты. То ли их начальство в спину толкает, то ли они разоблачения опасаются. Иначе они хороводились бы вокруг меня долгонько. А тут прямо-таки с порога и в пляс.