Бывшие. После измены

Он был больше нескольких суток на ногах и сюда, в небольшой посёлок, который уде укутался в снежную шубу, мы приехали со мной за рулём.

Я не могла прийти в себя.

Просто не верилось, что все это произошло со мной. С нами.

Большая просторная кухня готова была встретить хозяйку, и я тихо, стараясь не разбудить Матвея, набрала из фильтра в чайник воды, вытащила из холодильника скудный набор для завтрака в виде яиц молока и бекона. Стараясь не греметь новой посудой, осторожно все помыла и приступила к готовке.

За полупрозрачными шторами медленно падал наверно уже не первый и даже не десятый здесь снег.

Тяжёлая поступь мужа, о которой наябедничала лестница. Его тёплые руки на моей талии и сонное ещё дыхание, которое коснулось шеи, чтобы запутаться в волосах.

— Ты ушла… — фыркнул мне в волосы Матвей, и я развернулась в кольце его рук лицом к нему.

— Всего лишь на кухню… — мои губы прикоснулись к его щетине, сейчас уже не казавшейся колючей. Я ловила запах Матвея, стараясь ощутить его всем телом: немного древесный с примесью табака и без ванили. Муж устал и в усталости своей растерял большую часть своего дурного нрава. — Ты расскажешь мне все?

Под «все» я подразумевала, как он меня нашёл, почему лейтенант из дпс рассадил нас с Тимуром по разным машинам, а потом уже приехали другие полицейские, что станет с Тимуром и почему меня вместо отдела отправили в гостиницу.

Я подтолкнула мужа к небольшому дивану, который был как раз возле окна. Возле него стоял тяжёлый стол ещё лакированный, такой под старину. И он мне нравился настолько сильно, что я максимум перекрасила бы его в белый цвет. Когда Матвей разместился за ним, я поставила на стол чашки с кофе, которое ночью бросила в корзину чисто на автомате, разложила по тарелкам омлет с беконом и выставила тарелку с круассанами с сыром.

— Что теперь будет? — тихо спросила я.

Матвей отхлебнул кофе и пожал плечами.

— Даже если ты не напишешь на него заявление о нападении, скажем, то он все равно огребет, только уже за финансовые махинации, — Матвей вяло ковырялся в тарелке вилкой, а я понимала, что он меня знал куда лучше чем сама я.