Бывший муж

— Завод… квартира… решил избавиться вообще от всего?

— Да, и дом этот на продажу выставил…

Она отворачивается, растирает ладошкой лоб и, подойдя к камину, очерчивает пальцем один из отделочных камней.

— Жаль. Он мне понравился.

Срываюсь и лечу в пропасть, обдираю кожу о скалы. В глазах темень, в ушах свист. Ударяюсь насмерть и взмываю в небо. Солнце слепит, легкие не успевают качать кислород. Задыхаюсь.

В комнате звенящая пустота.

Маша застывает спиной ко мне, а я боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть сон.

— Что это значит? — выдавливаю хрипло.

Пожимает плечами, этим жестом наматывая мои нервы на кулак.

Что это, бл*дь, значит?! Она приняла какое-то решение? Какое?!

— Маша… — посылаю ей, — не молчи, а…

И тут она оборачивается. Ее глаза полны слез, они струятся по щекам, оставляя после себя блестящие дорожки.

— Может, все-таки поможешь? Думаешь, мне легко?.. — шепчет почти беззвучно.

Срываюсь с места и уже через мгновение разворачиваю ее и подхватываю на руки. Охнув от неожиданности, она тут же обвивает мою шею руками.

— Что это значит? — спрашиваю, глядя в мерцающие серые глаза.

— Давай попробуем, — шепчет жена, — я согласна.

— Ты простила?

Быстро облизывает губы и смотрит на мои.

— Я в процессе… я тебе верю… Ты меня любишь.

— Люблю, — подтверждаю я, — и любил всегда.

В груди начинается салют, а горло пробивает насквозь — ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— С чем связано, Маш? Почему?..

— Я просто боюсь, что не прощу себя, если мы не попробуем, — проговаривает она.

— Все получится.

— Не уверена, но…

— Все получится, Маша, — припечатываю строго, — доверься мне…

Я чувствую, вижу, что внутри у нее хаос, нет там четко выверенного решения, она все еще боится и сомневается. Но шанса переиграть, пойти на попятный я ей не дам.

Как всегда забераю все, что она предлагает мне, до последней крошки.

— Я хочу быть честной с тобой, Руслан…

— Говори…

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть все это и снова научиться доверять тебе… Если не получится, я скажу…

— Хорошо.

Мы смотрим в глаза друг другу целую вечность. Не знаю, что Маша видит в моих, но в ее буря постепенно стихает. Тело в моих рукам расслабляется, губы слегка размыкаются.

— Поцелуешь?..

Не верю своим ушам, не верю своим глазам и рукам. Смотрю на нее, как на призрак. Он вдруг улыбается, чуть склонив голову набок, смотрит на меня с неподдельным интересом.

— Уснул?..

— Проснуться боюсь, — усмехаюсь глухо.

Маша сама ко мне тянется. Встречаемся губами на полпути.