Бросок кобры

 – доктор развел руками. – Лечить Гурова невозможно, мы вторые сутки держим его на сильнейшем снотворном, он дико сопротивляется. У него какая-то навязчивая идея, отключается лишь во сне. Лекарства ему не помогут, только отдых, природа, рыбалка, женщина, в умеренном количестве спиртное. Мы не можем его долго держать в стационаре, тем более в отдельной палате.

– Я хотел бы его увидеть.

– Не рекомендую. Он спит, а если и бодрствует, то ваше появление повлечет за собой бурную реакцию.

– Не лгите, доктор. Лева не позволяет себе бурных реакций, он человек выдержанный.

 – Орлов поднялся.

– Так я и не говорю, что он бьет посуду, это и плохо, когда болезнь загнана вовнутрь.

– Вы же сказали, что он абсолютно здоров...

– С одной стороны, – перебил доктор. – Но мы не можем даже поставить диагноз.

– Он спит уже двое суток?

– Да. Но такими дозами можно усыпить слона.

– Если он спит двое суток, то уже здоров не с одной, со всех сторон. Прошу вас, доктор, проводите меня к нему.

Гуров проснулся, увидел сидевшего рядом с кроватью Орлова, сказал:

– Привет, вредитель.

Мне снилась сцена из Булгакова, как поэта привезли в психушку.

– Здорово, у тебя нормальный сон.

– И сколько я уже здесь? – Гуров вытянул мускулистые руки, оглядел критически, словно за два дня руки могли похудеть и стать дряблыми. – Скажи санитарам, еще раз до меня дотронутся, изувечу.

– У них такая работа. У тебя своя, у них своя. И долго ты здесь собираешься прохлаждаться?

– Не знаю, может, месяц, врачи решат.

– Умница, – Орлов кивнул, поправил халат.

 – Давай вместе подумаем, как жить дальше. Тебя решили убить, убьют наверняка, ты имеешь дело с организацией, а не с киллером-одиночкой, как в прошлый раз. – Генерал говорил обыденно, как о вещах простых, понятных и неизбежных. – Ну, во-первых, мне себя жалко, в моем возрасте такого друга не приобретешь. И людей жалко, кроме тебя, террориста никто не остановит."

"– Только про народ и Россию не говори, слишком фальшиво получится, – сказал Гуров. – Я обычный мент, а не спаситель отечества.

– Пузыристые слова ты говоришь, я толкую о самом простом. Ты, Лева, мент поганый, но не обычный, мне тебя заменить некем. Слушай, не перебивай старших. Я сейчас договорюсь о переводе тебя в бывший псковский санаторий. Часиков в семь к тебе пожалуют несколько ребят из конторы, проведают, так сказать. Ты дремли, зевай, лениво жалуйся на головные боли. А после девяти приедет Станислав, твои шмотки привезет и переправит на твою конспиративную квартиру.