Будьте моей семьей

"

"Она рассказала ему все о своей жизни и о своей судьбе – о том, как ужасно обижалась на них с мамой, как считала себя виноватой и плохой, раз они ее бросили и она им не нужна оказалась. И как бабуля смогла примирить ее с родителями и с самой собой, о первой сумасшедшей школьной любви, о Викторе и их безумной страсти, о том, как вынашивала и родила Матвея и как занялась бизнесом, и об Артеме…

Она говорила и говорила, словно очищаясь душой, порой поражаясь сама возникающим откуда-то из глубины подсознания пронзительным словам и образам.

А он слушал, улыбаясь ей совсем уже потусторонней, просветленной улыбкой, принимая эту ее исповедь, словно был наделен чем-то высшим, помогавшим освобождаться от гнета пустой, житейской глупости, накапливавшейся в душе и жизни каждого человека, как шлаки в организме.

– Мы настолько озабочены и заняты своими персонами, – говорил он ей, улыбаясь, – своими переживаниями, претензиями миру и жизни, своими ожиданиями и иллюзиями, что крайне редко, почти никогда, не даем себе труда встать на место другого человека и попробовать посмотреть на жизнь и обстоятельства его глазами, через призму его правды и жизни.

Попробуй понять Артема. Может, он просто не признает своих чувств или боится признаваться себе в них и принимать. Поговори с ним, но не с упреком и обидой в душе, а по-человечески. Доверительно. Всегда старайся встать на место другого человека и посмотреть на обстоятельства его взглядом. Это сильно упрощает жизнь и помогает понять мотивы другого, пусть даже совсем неприглядные.

Арина собрала волю в кулак, чтобы держаться и не рыдать. И от сознания собственного бессилия все ходила по коридору, когда отцу проводили гигиенические процедуры и делали обезболивание, мало уже чем ему помогавшее.

Часто она видела в коридоре женщину средних лет, в отличие от Арины, не вышагивавшую нервно туда-сюда, а сидевшую в одном из нескольких больничных кресел. Скорее всего, такую же, как Арина, родственницу лежавшего в этом отделении человека.

Один раз, когда Арина присела в одно из кресел, эта женщина заняла соседнее кресло и, помолчав немного, вдруг заговорила, обращаясь к девушке:

– Знаете, мы с мамой всю жизнь ругались.

По всякому поводу, по какой-то ерунде, пустой бытовой шелухе: то суп я не так сварила, то убрала не так, как ей надо, то продукты не те купила, и так бесконечно. И по более важным вопросам ругались: то ухажер у меня не тот, то муж никудышный. А потом она заболела этой страшной болезнью.