Боевые асы наркома

Не имеют права жить на земле такие подонки, которые готовы сапоги лизать любому захватчику, продавать свой народ за сладкий кусок пирога и свои «сребреники». Дверь распахнулась, и в проеме появилась голова Козореза:

– Пошли! К лесу подходит колонна «бандеровцев». Около батальона. Я приказал занять позицию.

Когда Буторин и Сосновский вышли из землянки, Козорез приказал одному из пожилых бойцов пристрелить Свирида, если «бандеровцы» прорвутся к поляне и штабной землянке, а в ящик с документами бросить гранату.

– Не дури, Витя, бери Свирида, ящик и пару бойцов и деру отсюда. Мы их задержим! Сколько сможем задержим. Ты успеешь!

Подбежавший боец крикнул Козорезу:

– На южной опушке три машины, советские там!

Буторин улыбнулся и ткнул кулаком Сосновского в плечо:

– Молодец танкист, докричался все-таки! Командуй тут, Миша, я сейчас.

Буторин побежал через лес, хотя боль в раненой ноге была нестерпимой. Рана снова открылась, и в сапоге было мокро от крови.

"Бойцы в советской форме растягивались в цепь. Их было немного, всего около роты. Это втрое меньше, чем «бандеровцев», но лучше рота, чем два десятка бойцов, что остались у Козореза в живых. Теперь Буторин различал даже фуражки с тульей василькового цвета. Рота НКВД! Молодец танкист, выручил. Буторин выбежал из леса, энергично размахивая руками. Сейчас самым важным было, чтобы его сгоряча не пристрелили. А остальное он сделает.

– Кто командир? – крикнул Буторин, подбегая и чувствуя, что нога совсем не слушается. Он без сил и со стоном опустился на землю.