Больно не будет

Видимо, немчику нужна моральная поддержка для мужского разговора тет-а-тет. Он мне нравится все «больше».

Молча переглядываемся с братом и одновременно выходим из машины. Рус, не говоря ни слова, вытаскивает из-под водительского сиденья две биты.

Глава 35

Я иду впереди, брат отстает на несколько шагов."

"При нашем приближении разговоры на стороне противника стихают, мужики подбираются. Примерно мои ровесники, плюс-минус пара лет. Гражданские, по глазам, позам вижу, что не бойцы. Напрягаются, завидев меня, лица вытянутые, боятся.

Я для них угроза — и правильно, бойтесь.

Я не гуглил Фишера. Понимаю, что врага надо знать в лицо, но я не хотел, чтобы призрак принимал человеческие очертания. В виде образа использованной резинки он меня устраивал целиком и полностью.

В общем, разница не так уж и велика. Стандартный такой ариец, повыше меня, но тощий, бледный. Я бы ему дал немецкое гражданство просто по одной белобрысой роже.

Он выходит вперед. Со стороны посмотреть — мы будто на криминальной разборке.

— А биты-то зачем? — спрашивает он, кивая на Руса за моей спиной.

— Гарантия того, что разговор пройдет мирно, — стреляю глазами на группу поддержки. Одного из них знаю, он водил Катю на стендап. Если дойдет до драки, ему второму, после немца, выбью зубы. Перехожу к делу: — Тебе надо уехать. Ситуация неприятная, понимаю, я бы на твоем месте тоже бесился. Но так получилось. Просто уезжай из России, и ни у кого из нас не будет проблем.

— О том, чтобы не было проблем, тебе стоило подумать раньше.

До того, как ты начал подкатывать к моей невесте, — отвечает он напряженно. Наш разговор не слышат, мы не повышаем голосов. Но общая атмосфера накалена до предела, пара десятков глаз неотрывно следит за малейшим движением каждого из нас. В любой момент все может покатиться в ад, а парковка у магазина стать полем боя. — Я навел о тебе справки, Богомолов, и Катю я тебе не отдам, — выплевывает. — Ты реально считаешь себя правым? Именно ты, а не я, влез в крепкую пару, разбил ее, воспользовавшись стрессом девушки. Тебе самому не стремно после этого? Нормально спишь? Ее чуть не убили, и ты воспользовался тем, что рядом не было меня, чтобы залезть к ней в трусы. Мужской поступок, по-твоему? И ради чего все это? Тебе она не нужна, поиграешь и бросишь, как всегда делаешь. А для меня она значит — все. Я по-хорошему тебя прошу, пока не стало хуже, отвали. Оставь нас в покое. Я ее увезу, и все забудется.

— Это не соревнования.