Больно не будет

Ты говорила, он отличный чувак. Блть, Катя! — он бьет ладонями по рулю. — Ты говорила, что он мухи не обидит!

Четыре слезинки одна за другой скатываются по моим щекам.

— Я ошиблась.

На мгновение он зажмуривается, потом распахивает глаза. Смотрит вперед, следит за дорогой. Меня пробирает от этой скупой, но одновременно мощной реакции.

— И твои родители так спокойны? Я ничего не понимаю.

— Они считают, что это недоразумение. Но я тебе клянусь, я этого не хотела. Прости, что поехала потом к тебе, мне просто больше нигде не хотелось быть.

Мне хотелось исчезнуть. И до сих пор хочется. Если ты не поверишь, я все пойму. Я ошиблась. Все сделала неправильно. Мне не стоило летать в Москву, не стоило ни под кого подстраиваться. Я должна была всем сказать о тебе сразу. Прости меня, Яр, если только сможешь.

Он медленно вздыхает, потом говорит мне:

— Сейчас мы поговорим, ты все расскажешь, я послушаю. Потом решим, что делать дальше.

— А если я откажусь идти к тебе?

— Ты будешь делать так, как я скажу.

Остаток пути мы молчим.

Он паркуется во дворе своего дома. Выходит из машины, обходит ее вокруг и открывает пассажирскую дверь.

Подает руку. Я на нее опираюсь, когда выбираюсь на улицу и продолжаю опираться, пока мы идем к подъезду, поднимаемся в лифте. Держусь за него, чтобы не упасть. Кисть его руки полностью расслаблена, я чувствую себя жалкой, цепляясь за его пальцы, понимая, что он не отвечает на мою хватку взаимностью.

Но и руку не выдергивает.

Он открывает ключом квартиру, мы заходим в помещение.

Руслан уже уехал, мы вдвоем на его территории.

На негнущихся ногах я иду в его комнату, слыша за спиной его шаги. Яр садится рядом и смотрит на меня. Молчит, пока я рассказываю правду без лишних подробностей, но максимально честно. Сухие факты, минимум эмоций. Он должен знать, что я бы никогда не отказалась от него добровольно. Слушает внимательно, думает, а потом произносит:

— Пойдем со мной, — вновь подает руку и ведет меня обратно в коридор.

Глава 39

Ярослав

— Умойся, — говорю ей, когда мы заходим в ванную.

Слово «грязь» за последние пятнадцать минут она повторила раз десять.

Она послушно выполняет, я подаю ей полотенце. Пока она промокает лицо, сам мою руки. Она хочет вернуться в коридор, но не пускаю, стиснув тонкое запястье. Наоборот, тяну к себе и заставляю встать лицом к зеркалу, прижимаю девушку спиной к своей груди. Проносится мысль — она такая хрупкая, чуть надави — переломится. Глаза уступчивые, доверчивые, она будто резко стала младше.