Бандитский брудершафт

Старцев с Бойко прогуливались вдоль парапета, приподнятого над асфальтом. Ворота всех пакгаузов были распахнуты, внутри специалисты угрозыска совместно с сотрудниками продовольственной базы проводили внеплановую ревизию. Проще говоря, они считали, сколько исчезло товара после ночного бандитского налета.

— Костю тоже предупреди, чтоб был поосторожнее. Каждый день туда пусть не шляется. Райончик тот еще.

— Само собой, — сказал Бойко. — А у вас как? Нашли что-нибудь?

— Глухо, — со вздохом ответил Иван.

 — Чисто работают, сволочи. Три трупа и ни одного нормального следа.

Об ограблении продовольственной базы Северного вокзала стало известно лишь утром, когда к проходной стали подтягиваться сотрудники и рабочие. Они сразу же заподозрили неладное. Ворота открыты, собак нет, охранников не видно. Заглянули в сторожку, а там!. Тут же позвонили в милицию. Прибыл наряд, осмотрел место происшествия и сообщил в МУР. Ну и завертелось.

Первый охранник был убит двумя ударами ножа — в сердце и в шею — внутри сторожки.

Там же его и обнаружили утром на полу, залитом кровью. Два других сторожа приняли смерть на территории во время обхода. Один за дальним пакгаузом. Бандиты его нагнали сзади и сразили сильным ударом по голове. Может, фомкой или еще чем тяжелым. Последний охранник, бородатый мужик лет шестидесяти, лежал шагах в тридцати от главных ворот. Его свалили выстрелом из пистолета, а добили опять же ножом. Нашли и двух собак, отравленных ядовитой пищей.

— В общем, Олесь, сработали уголовники профессионально и чисто, — проговорил Старцев.

 — Нашли мы следы от колес тяжелой машины, грузовика или автобуса. Недалеко от ворот валяются осколки разбитого стекла. Сторож успел разок выстрелить из берданки и, похоже, попал в окно уезжавшего транспорта.

— И это все? — разочарованно спросил Бойко.

Иван поморщился и ответил:

— Практически да. Еще пара окурков у ворот пакгаузов, сожженные спички. Ну а ты разузнал что-нибудь?

Несколько минут назад Бойко вернулся с обхода прилегающих жилых домов.

По его безрадостной физиономии Старцев сразу угадал, что толку от опроса общественности не было, и все же спросил. Так, на всякий случай.

— Бесполезно, — сказал Олесь и махнул рукой. — Одна молодая женщина вставала ночью к плачущему ребенку и слышала шум работающего мотора, но не придала этому значения.

— А выстрелы?

Олесь сокрушенно покачал головой и промолчал.

— Не мудрено, — произнес Иван.