Бандитский брудершафт

Александра Ивановича он так и не увидел. Гениальных мыслей относительно знакомства с девушкой за это утро в голову ему тоже не пришло."

"Некоторое время Ким проживал с родителями недалеко от этого парка, на углу Новой Божедомки и переулка Достоевского. В летний зной, проходя по каким-то делам мимо, он непременно сворачивал на тенистые парковые аллеи, устроенные вокруг большого пруда, замедлял шаг, любовался густой зеленью, наслаждался прохладой. Это были дорогие сердцу местечки его детства и юности.

Идти от Крестовского переулка было недолго.

Ким преодолел несколько кварталов и ступил на территорию парка со стороны Екатерининской улицы. Здесь было так же тихо и удивительно спокойно, как и всегда. Густая тень, легкий летний ветерок, колыхавший молодую листву, далекий и беспечный птичий щебет. Парень выбрал лавочку на аллее, присел, машинально раскрыл конспект по русской литературе и, глядя в ровные строчки, принялся репетировать первую фразу, которую он произнесет при встрече с воображаемой дамой сердца.

Мимо него иной раз проходили пожилые люди или молодые мамы с детьми. Однажды, куда-то торопясь, прошмыгнула симпатичная девушка, и Костя с сожалением посмотрел ей вслед.

Он ведь даже не умел знакомиться с девушками. Когда ему было этому учиться? До сорок третьего года он сидел за партой в мужской средней школе, потом курсы при Центральной школе милиции и сразу, без передышки, работа в МУРе. С Таней, погибшей на фронте, Костя общался только потому, что проживали они в соседних подъездах.

С ней все вышло просто и само собой. Вначале парень и девушка проходили мимо друг друга молча, потом начали здороваться, впервые разговорились, встретившись в районной библиотеке. Уже после они несколько раз бегали в киношку, вместе ездили на трамвае в Сокольники.

Костя невольно вздохнул, вспомнив красивую, невероятно обаятельную и всегда веселую Таню.

«До чего же несправедливо, когда такие люди уходят из жизни, а другие, наподобие той мрази, которую мы ловим, преспокойно топчут нашу землю».

Он задумался и не сразу заметил, что по аллее к его лавочке приближалась другая девушка. Она не шла, а плыла, покачиваясь на низких каблучках своих старых поцарапанных туфель, надетых на босу ногу. Высокая, с азиатской внешностью. Широковатое лицо, раскосые глаза, черные как смоль длинные волосы.

«Ого, какая! Красивая, стройная! Вот бы с ней познакомиться! — Костя перестал дышать. — На вид ей лет восемнадцать-девятнадцать. Казашка или уроженка Киргизии.