Бандитский брудершафт

От каких-то ударов он уходил, какие-то достигали цели. Александр несколько раз с ядреным матерком зарядил молодым наглецам кулаком здоровой руки.

Эту свару остановил строгий окрик:

— Ша, баламуты!

Тяжело дыша, Синий, Антип и Жига отступили. Один хлюпал разбитым носом, другой ощупывал языком порванную губу.

Остановился и Васильков, вытер ладонью кровь под рассеченной бровью. Он волком смотрел на молодых бандитов, готов был в любую секунду снова броситься врукопашную.

— Боец! — с явным одобрением сказал Сыч, однако взгляд его был тяжелым и недобрым.

— Голод меня подослал. Когда купил на рынке этот костюмчик, тридцать рубликов на кармане оставалось, — пробурчал в ответ официант.

— Это да. Такая напасть случается. Но я в толк не возьму, почему ты нашу сторону принял, когда облава нагрянула. Стоял бы себе в сторонке да ковырял в носу. Тебе-то с той облавы что за выгода?

— У меня с мусорами свой расчет.

Говорил Васильков ладно, спокойно, без надрыва и театральности. Примерно так он на фронте общался с рядовым составом своей роты, просто, доходчиво, убедительно. Иногда с матерком.

Но сомнения в головах его оппонентов еще тлели. По невидимому знаку троица вновь накинулась на официанта с кулаками. Он опять отбивался как уж умел, боялся только двух вещей: упустить кого-то из виду и не устоять на ногах.

Старцев с Кимом поднялись на этаж выше и прошли в приемную. Задача по ликвидации обнаглевшей банды была настолько срочной и приоритетной, что Урусов дал указание секретарю пропускать к нему Старцева в любое время.

Комиссар был на месте. Он обложился папками с какими-то уголовными делами, читал их содержимое и прихлебывал чай из стакана.

— Иван Харитонович! Проходи. Докладывай, — сказал он, заметил за Старцевым миниатюрную фигуру еще одного сотрудника и прищурился, пытаясь вспомнить его фамилию.

— Оперуполномоченный лейтенант Ким, — представил парня Иван.

— Да-да, припоминаю. И вы присаживайтесь.

Старцев хорошо знал о занятости комиссара и о его любви к конкретике. Поэтому доклад о ходе операции по внедрению майора Василькова занял всего три минуты. Поганое настроение тотчас передалось и Урусову.

— Этого только не хватало! — проворчал он, бросив на стол карандаш.