14 дней на любовь

Превозмогая напряжение, всё-таки протягиваю ему ладошку, вкладывая в большую руку.

Чуть сжимает мои пальчики. Рвано выдыхаю, мысленно умоляя, чтобы отпустил."

"— Анюта, нам поговорить нужно. Кофе сделаешь? — Назар Николаевич трогает меня за плечо, словно вырывая из коматозного состояния.

— Конечно, — согласно киваю, посматривая на Романа.

— Пойдём, Роман, многое обсудить нужно, — подталкивает Фирсова к себе в кабинет, и как только двери за ними закрываются, я почти со стоном выдыхаю.

Вот, чёрт!

Оседаю обессиленно в кресло, прикрывая глаза.

Глубоко дышу, пытаясь прийти в себя. Тело медленно скидывает напряжение, наконец, начиная мне подчиняться.

Кофе… Назар Николаевич попросил кофе…

Пальцы отбивают чечётку на кнопках кофемашины. Сам Артемьев пьёт зелёный чай, никогда не изменяя своим предпочтениям и безумно любит Рафаэлло, потому что они обильно покрыты кокосовой стружкой.

Просит меня хранить этот секрет, но в его столе, в нижнем ящике, всегда есть запас конфет, который я ответственно пополняю.

Выставляю кружки на поднос, собираюсь с духом, чтобы, наконец, взять его в руки и зайти в кабинет, не расплескав содержимое и не выронив из рук на пол.

Раскладываю печенье с корицей в виде ромбиков на блюдечко, не торопясь, словно само это действие оказывает на меня успокаивающий эффект.

Они ждут.

Я знаю, что Артемьев разговаривает, попивая чай из кружки и тогда, по его словам, беседа идёт легче и приятнее.

Тихонько захожу, застаю мужчин в разгар беседы. Напряжение отсутствует, они улыбаются, разговаривая спокойно.

Артемьеву нечего стыдиться, он ответственно выполнял свою работу на протяжении шести лет в этой компании, подняв её на достаточно высокий уровень. Отдаёт в идеальном состоянии то, что получил почти разрушенным.

— Ваш кофе, — медленно беру блюдечко с кружкой, подвигая ближе к Фирсову, аккуратно, чтобы он не заметил, как дрожат мои руки в его присутствии. — И ваш чай, — ставлю перед Артемьевым по-домашнему большую кружку, полную до краёв. Он любит так, и его предпочтения я заучила наизусть за три года. — И печенье, — выставляю на стол, старательно уводя взгляд от Романа.

— А мои… — начинает Назар Николаевич, но я заканчиваю.