1000 Первая дочь (СИ)

Кровь прилила к паху, и я едва не застонал от этой чувственной пытки.

— Чего ты боишься? — спросил охрипшим от желания голосом. — Я уже пообещал, что не обижу тебя.

- Первый раз — это всегда больно, — призналась она подрагивающим, как лист на ветру, голоском. — И вы… вы очень большой. Я видела вас там, в бане. И потом… в вашей спальне. Мне действительно страшно. Но я согласилась и обещаю вытерпеть все.

О нет, Дикал, да что творится в этом проклятом мире? Кто надоумил эту девчонку бояться первого раза? Неужели уже кто-то пытался взять ее силой, и теперь ей претила сама мысль о близости?

— Тебе не придется терпеть меня, Майлин, — пообещал я.

 — Первый раз может быть больно, когда партнер твой думает только о своем желании. Но когда твой мужчина опытен и готов дарить наслаждение не только себе, но и тебе, все происходит совершенно иначе.

— Как же? — всерьез заинтересовалась девушка.

Не отрывая от нее напряженного взгляда, я провел рукой по ее нежной шее, спустился в ложбинку между грудей, едва прикрытых халатиком и сорочкой.

Она затаила дыхание, а на ее щечках заалел румянец.

Вдохновлённый подобной реакцией, я решил продолжить урок. Слова не расскажут правды, надо на деле доказать, что даже первый раз может быть удовольствием. А я, Дикал побери, достаточно опытен в подобных делах.

Хотя сдерживаться рядом с Майлин становилось все труднее.

— Помнишь, я обещал взять тебя только тогда, когда ты сама попросишь меня об этом?

Она кивнула, румянец ее обозначился четче. Страх в глазах уступил место возбуждению.

Оно еще таилось, боясь взять верх над остальными чувствами. Но я никуда не торопился. И твердо вознамерился показать, на что способен.

Развязав поясок халата, я спустил его с ее плеч. Майлин не сопротивлялась и покорно развела руки в стороны. Я смотрел на нее, словно вбирая взглядом ее всю, запоминая ее образ, наслаждаясь им, как драгоценным вином. До чего же хороша! Эта атласная кожа в свете, струящемся из окна, казалась до того нежной, полупрозрачной, как розовый жемчуг.

Под тонкой тканью сорочки ореолы сосков стали пунцовыми, вершинки затвердели, и я сгорал от желания ощутить их вкус.

— Тебе будет хорошо Майлин, обещаю, — произнес я. — Так, как не бывало еще никогда. Просто расслабься и доверься мне.

Она снова кивнула. Сделала глубокий вздох, как перед прыжком в воду, и прикрыла глаза. Темные веера ресниц почти коснулись нежных щек. Карминово-красные губы слегка приоткрылись.

Я снова провел ладонью по ее шее, прошелся по плечам.