1000 не одна ночь

— Аднаааааан! — закричал кто-то и потом захрипел, хрип перешел в клокотание, раздались грязные ругательства и голоса мужчин стихли.

А у меня все замерло внутри, и я впилась руками в шею ибн Кадира, тяжело дыша и прижимаясь к нему всем телом.

— Еще не поздно заключить перемирие. Их осталось двое. Мы можем вернуться к нашим прежним договоренностям.

— Поздно. Никаких договоренностей. Это моя дорога и мои владения. Мы не на рынке! В моих планах не было обмена товаром. Рифат, выпусти кишки людям Асада! И отдай их мои псам.

Раздались адские вопли, я зажмурилась, дрожа всем телом, чувствуя, как крепко меня держит рука Аднана.

— Еще раз попадешься на моем пути и тронешь мое — умрешь, Зейд! И я пошлю твою голову в подарок твоему брату."

"Пришпорил коня, развернул его, и я выдохнула, но пальцы на его сильной шее так и не разжала. А его рука все так же сильно прижимала меня к его торсу. Горячий, как кипяток под легкой материей и мне слышно, как гулко дергается его сердце. Еще день назад я могла бы поклясться, что у него под ребрами ледяной камень.

— Давайте! Ялла! В дорогу. Дозор сзади и спереди. Рифат, потери?

— Ты ополоумел! Какого черта тебя понесло за ним?! Там за барханами могли быть еще его люди в засаде.

— Он взял мое.

— Твое…да, как я забыл? Он взял твою новую игрушку, каких у тебя куча была, есть и будет. И ради этого стоило рискнуть жизнью.

— Я спросил тебя о потерях.

— Четверо. Троих…троих зарезал Зейд.

— Ясно. Они за нами шли еще с перевала. Что им нужно здесь? И почему решились напасть?

— Они требовали отдать им девчонку.

— Оставь Мухаммеда, Ибрагима и Али пусть следят за ними.

— Ты меня не слышишь? Ты позволил Зейду убить наших и не променял на девчонку. Можно было…

— Я помню, как я поступил. — перебил его Аднан, — У меня с памятью все в порядке.

— Они все тоже это запомнят.

— Пусть запоминают. Кто попал в плен для меня мертвец, потому что не умер в бою, как мужчина, и позволил врагу посадить себя на цепь, как собаку.

Было страшно слышать, что он говорил. Жуткие вещи. За гранью моего понимания. Но было в них что-то странно сильное, обладающее разрушительной энергией. Его слова…он их так говорил, с таким запалом, что они казались правильными. Он все еще продолжал прижимать меня к себе, а я держаться за него обеими руками.