1000 не одна ночь

Бедуин в такой же белой джалабее, как у ибн Кадира, он расхохотался, когда я схватилась обеими руками за петлю.

— Какая упрямая кобылка, тебя еще не успели объездить? Аднан не покатался на тебе сегодня ночью?

Он хотя и был широким в плечах и чуть полноватым, но в отличии от Аднана не казался мощным и огромным. Его глаза чуть навыкате смотрели на меня с нескрываемой похотью и мясистые губы двигались сами по себе в уголках рта собралась слюна.

— Уходи, — сказала по-арабски и он оскалился с каким-то неестественным удовольствиям дергая меня к себе все сильнее, так что я упала на колени и была вынуждена проползти вперед.

— Надо попробовать покататься на тебе осторожно и незаметно, пока хозяина нет….хотя, раньше он всегда отдавал нам своих кобылок.

Приподнял джалабею спереди и принялся развязывать одной рукой шнурок, а второй наматывать на руку веревку, заставляя меня задыхаться и продолжать ползти, хватаясь за шкуры, чтобы удержаться.

— Хочу трахнуть русскую шармуту. Давно у меня не было белобрысых шлюшек.

Я набрала в легкие побольше воздуха. Если заору может кто-то придет мне на помощь, хотя вряд ли они посмеют войти сюда. Но ведь этот посмел? Может он приближенный моего хозяина и ему можно. Скорей всего именно так и есть.

Он дернул меня вверх за петлю заставляя встать на ноги и впиться в веревку пальцами, чтобы не задохнуться.

— Он тебя вымыл для себя. Как ты сладко пахнешь.

Огромная лапа потянула на мне мокрую накидку, задирая ее вверх, но я впилась в нее пальцами, не давая себя раздеть.

— Снимай тряпки и становись на четвереньки, сучка. Я буду тебя трахать Великий и могучий Максуд ибн Назар отымеет маленькую русскую шлюшку.

Я плюнула ему в лицо, а он наотмашь ударил меня по губам, разбив их в кровь.

— Ах ты ж тварь! Раздевайся соска! Не хочешь по-хорошему я тебя раздеру на части и мясо выкину шакалам"

"— Я принадлежу ибн Кадиру. Ты уверен, что имеешь право трогать то, что принадлежит ему?

Я искренне надеялась, что это отрезвит озверевшего от похоти араба или даст мне хоть какую-то отсрочку.

— Мы с ним братья. Все что мое — его, а то что принадлежит ему является и моим. Тем более какая-то шармута. Все равно я прирежу тебя потом и вышвырну в пески, а ему скажу, что ты меня оскорбила и заслужила смерти. Такие, как ты, здесь дохнут как мухи.