1000 не одна ночь

Солнечные лучи для нее смерть, отсутствие воды — смерть, долгий путь в седле — смерть. Ее надо либо отпустить, либо бросить в песках.

Аднан наклонился к Икраму и очень тихо с расстановкой произнес:

— С каких пор ты указываешь мне, как надо поступить? Ты забыл зачем ты ездишь с моим отрядом? Прошли те времена, когда тебя ценили и уважали в деревнях. Я подобрал тебя после избиения камнями и не бросил тебя умирать в пустыне, несмотря на то, что тебе сломали почти все кости. Я повез тебя в Каир в больницу, где тебя собрали по частям.

И сейчас ты говоришь, что мне надо делать?

Знахарь опустил огромные глаза навыкате и теперь смотрел на свои запылившиеся ботинки."

"— Я хочу, чтоб она выжила. И я знаю, что у нее, так же, как и ты знаешь. Поэтому дашь мне мазей для ее ожогов и сделаешь сыворотку, которой надо ее отпаивать, а еще изготовишь для нее крем, чтоб она могла быть на солнце. Все остальное — не твоя забота, Икрам.

— Я хочу сказать, мой господин, что все в руках Аллаха. Я конечно сделаю, то, о чем ты просишь, но не мне решать выжить ей или умереть.

Лекарь протянул банку с мазью сыну шейха и поклонился.

— Я смазал все ожоги, сыворотку оставил на полу. Надо давать по столовой ложке раз в полчаса. Крем будет готов к рассвету.

— Вот и молодец, Икрам. Иди.

Ибн Кадир вошел в шатер следом за знахарем. Девчонка лежала на животе, обнаженная по пояс. Ее кожа блестела от жирной мази и казалась перламутровой. Она очень тяжело дышала, и вся покрылась испариной. Он и раньше наблюдал такое. Не у своих людей конечно — у невольников.

Чаще это были пленные туристы, которых заставляли работать на всю деревню, иногда женщины. С ними не церемонились. Могли привезти одну такую на всех, запереть в шатре на отшибе, прикованную за ноги к шестам и трахать за пару копеек ее хозяину, пока та не помрет. Потом их выбрасывали в пески и привозили новую куклу.

Аднана это отвращало на его территории такого не происходило, и он сам не пользовал таких шлюх. Все же пребывание в цивилизованном мире откладывало свой отпечаток.

Но его братья закрывали на это глаза. В деревнях Назира и Раиса таких было несколько.

Ибн Кадир присел на пол у тюфяка и посмотрел на девчонку снова — испарина начала спадать. Видно подействовала сыворотка. К утру ей должно стать легче. Хотя, ему было удивительно как вообще это полупрозрачное существо выжило в пустыне, да еще и при перевозке через КПП. Она вся казалась ему тонкой, как папиросная бумага, легкой, воздушной. А еще от нее странно пахло.