1000 не одна ночь

После смерти самой первой жены — Нариман, прошел год положенного траура и мать готовилась к Никаху*1, но этого не случилось. Ее дом, купленный отцом специально для его любимой Джавы на окраине Каира, сгорел вместе с ней и ее слугами дотла. Аднан был еще маленьким, ему едва исполнилось восемь и гостил в эту ночь вместе с братьями, у своего отца в древне, приобщался к традициям, как говорил Кадир ибн Фарук. По сей день Аднан ненавидит себя за то, что не был с матерью и предпочел ей общество Кадира, которого обожал всем сердцем и мечтал заслужить его уважение и любовь.

Отец горевал ровно три месяца и женился на новой любовнице. Маленький бастард ему этого простить так и не смог, как и принять его новую жену и постоянно сбегал из дома, пока ибн Фарук не отправил «своевольного ублюдка» учиться уму разуму в пустыню и расти среди бедуинских детей. Научиться чтить отца и традиции народа. Мальчик в Каир не вернулся — предпочел суровый образ жизни бедуинов ненавистной цивилизации, в которой не смогли спасти обожаемую им мать.

Мамочку. Так он называл ее по-русски. Мамочка моя родненькая. А она целовала его лицо и шептала ему так же по-русски:

«Солнышко мое ясное, глазки мамины, как листва на березках на Родине моей. Нет никого дороже тебя на свете, малыш мой. Никого. Ради тебя живу и дышу. Слышишь? Ради тебя, чудо ты мое зеленоглазое».

Она учила его грамоте, учила читать и писать по-русски, пела им с братьями колыбельные и рассказывала сказки…но никогда не рассказывала, как попала к отцу и как с ним познакомилась.

«— Но ведь у тебя была мама?

— Конечно была. Самая лучшая мамочка на свете. Я была плохой дочкой, и мы больше не можем с ней увидеться.

— Почему?

— Так угодно Аллаху».

А после ее смерти учить Аднана продолжил Адбулла — их дальний родственник, которого Кадир приставил к сыну наставником и учителем.

«Ни знания, ни ум, ни богатства не подарили бессмертия мой жене и мои дочерям. А без них все это перестало иметь значения. Я пал так низко, что подняться уже не представлялось возможным…Твой отец протянул мне руку и я за нее взялся, ожил и обрел иной смысл жизни.