1000 не одна ночь

Осмотрелся вокруг…и заметил Икрама сидящего у костра, прикармливающего кусками мяса, оголодавшего Анмара. Направился к нему и махнул рукой, когда тот в почтении встал и склонил голову. Но тот даже не пошевелился, продолжая смотреть себе под ноги и Аднан остановился напротив старика, понимая, что тот чувствует за собой какую-то вину.

— Она здесь, мой господин…ваше право наказать меня и даже казнить…мне не хватало рук. Она не наша. Вызвалась помогать, и я позволил.

Начал опускаться на колени, но Аднан удержал его за плечо.

— Что значит вызвалась помогать?

— Пришла ко мне и попросила ухаживать за ранеными, а мы с Казимом не справлялись. Она провела здесь целый день… и я думал вы проспите до утра.

— Где она?

Очень тихо, но старик в эту же секунду зашептал молитву и сложил вместе обе руки.

— Я сейчас отведу…она спит. Устала. Много раненых, много операций. О, мой Господин, я так виноват. Велите меня наказать.

Идет впереди Аднана, который все еще держится за грудь и следует за знахарем, не веря своим ушам.

Разве девчонка не говорила, что боится крови и боли? И как посмела вызваться помогать без его ведома? Касаться других мужчин и видеть их голые тела! Но вместе с этим снова поднялась эта необъятная волна восхищения, она захлестывала и топила собой все иные эмоции. А когда увидел Альшиту спящую на подстилке вместе с маленькой осиротевшей Аминой, волна расплескалась внутри огненной магмой…Знахарь поспешил ретироваться, продолжая кланяться и отступать спиной назад. А ибн Кадир некоторое время смотрел на спящую девушку и девочку рядом с ней. У обеих на щеках следы от слез, грязные разводы и пятна крови.

Подул ветер и Аднан наклонился, чтобы накрыть обеих одеялом, затем развернулся и пошел к костру Икрама, опустился рядом с ним на песок и усталым голосом сказал:

— У меня разошлись швы. Подлатай меня. Сегодня ты не умрешь…но ты отвечаешь за нее головой. Завтра я найду тебе помощника, а ее приведешь обратно в мою хижину.

ГЛАВА 20

Она не пришла утром. Да, он ждал, что строптивый старик приведет девчонку, но этого не случилось и ибн Кадир начал чувствовать, как внутри просыпается волна ярости, она бурлит и колышется, набирая обороты и увеличивая амплитуду.

Слишком много себе позволяет его строптивая игрушка. Слишком выходит у него из-под контроля так же, как и его эмоции к ней, которые то злят, то дух от них захватывает как когда-то с матерью на аттракционах, куда отец разрешил им поехать один единственный раз незадолго до ее гибели.