Заповедь Варяга

А скорее всего, люди из его охраны переговорят с парочкой костоломов, специализирующихся на проламывании черепов, и в одно печальное утро на труп вице-мэра натолкнется какая-нибудь убогонькая старушка – любительница выгуливать спозаранку своего пса.

– Так вы обещаете? – спросил неизвестный.

– Да.

– И еще одна маленькая просьба. Нам нужен список людей, участвующих в аукционе... Не слышу согласия!

– Да, – все так же тихо произнес Руслан Юрьевич.

– Чтобы особенно не докучать вам, суньте, пожалуйста, этот список в ручку двери с внешней стороны, – приказал шантажист.

– Сделаю...

– Надеюсь, вы понимаете, что мы люди серьезные, – и тотчас раздались короткие гудки.

Руслан Юрьевич подошел к холодильнику. Достал бутылку коньяка и налил сразу полстакана. Выпил коньяк одним глотком, будто воду в жару. Закусывать не стал – не до жиру. Хмеля не ощутил, только обжег горло. Затем отыскал в папке, лежавшей на столе, несколько нужных листков и, свернув их в трубочку, сунул в ручку с внешней стороны двери.

Кажется, все. Нет, кое-что позабыл. Он поднял телефонную трубку и быстро набрал номер.

– Валерий Валентинович?.. Ко мне «наведались»... Да, они... Хорошо, жду.

Руслан Юрьевич бережно положил трубку на рычаг. Вот теперь все!

* * *Набросив на плечи халат, Лукьянов вышел из ванны. Обтираться Валерий Валентинович не любил, предпочитал, чтобы тело обсыхало само, или накидывал мягкий махровый халат, а уж он впитывал водичку, словно хорошая промокашка. Такую привычку Лукьянов приобрел восемь лет назад, когда проходил стажировку в Англии.

Что удивительно, но его не восхитили берега Темзы, одетые в гранит, совсем не впечатлили знаменитые лондонские туманы, и даже караул подле Букингемского дворца не показался ему торжественным. В какой-то мере он был подготовлен к зарубежным изыскам и любую заморскую экзотику воспринимал без особого восторга. Что его потрясло по-настоящему, так это странная особенность англичан принимать ванну – они никогда не смывали с тела пену и набрасывали халат прямо на мыльную спину. Пробыв в Лондоне с полгода, он стал поступать точно таким же образом, а вернувшись в Санкт-Петербург, с удивлением обнаружил, что приобрел новую привычку и уже более не мог терпеть на теле раздражающего действия махрового полотенца.

Перед ним на низеньком столике лежал большой конверт из плотной желтой бумаги. В нем находились данные обо всех участниках предстоящего аукциона.