Заплатить за все (СИ)

Она, правда, из Москвы, на сапсане, но все же можно решить! Если есть такие программы…

Горелый поставил задачу помощнику, и в тот же вечер уже радовал директора школы интересным предложением… Настолько интересным, что он был уверен: если прокурорша заартачится, то ее родители детишек силком приволокут к самолету…"

"И вот сейчас, глядя в злые, острые глаза Карины, Горелый понимает: не все так просто…

Но это не мешает ему наслаждаться происходящим, потому что… Да нафига ему простота? Оказывается, в сложностях есть свой кайф.

Глава 17

— Какого черта ты тут забыл? — шиплю я, не сумев удержать оскал ярости и сжимая крепче книгу перед грудью. Вот сейчас прямо в его рожу похотливую и запущу!

Горелый осматривает меня еще раз, основательно тормозя взгляд в районе груди, как раз там, где у меня щитом выставлена Большая географическая энциклопедия, первый том, и усмехается по-разбойничьи:

— Невежливо, прокурорша! После всего, что между нами было…

Он лицемерно вздыхает, а глаза-то злые, жесткие такие.

Чувствую опасность задницей, потому лишь крепче стискиваю книгу, машинально примериваясь, как лучше бить. В том, что придется это делать, практически не сомневаюсь.

Это отвратительно, конечно, в стенах школы и так далее, но, с другой стороны, вопрос с поездкой в Питер для меня будет закрыт. Надеюсь.

— Я уже не помню ничего! — надменно вскидываю подбородок, встречая черный взгляд без страха. Внешнего, по крайней мере.

— Вот как? — он напоказ огорчается, — наверно, надо было напомнить пораньше, но я как-то закрутился…

А сам двигается по кабинету, как-то малозаметно, вроде, и не делает резких действий, а на месте не стоит.

— Нечего напоминать…

Отслеживаю его микроперемещения с чуткостью мыши, на которую охотится кот, книгу из рук не выпускаю.

— Все так плохо было? А мне показалось…

— Креститься надо!

— Не могу, прокурорша, — скалится Горелый, — безбожник я. Хотя… Если ты настаиваешь и после этого мне будешь спокойно давать…

Я задыхаюсь от злости:

— Вали отсюда! И про Питер забудь!

— Детишек не жаль? Они уже, наверно, глобусы пакуют… — Горелый с притворным сожалением качает головой.

Я слежу, не ослабляя внимания. И бешусь еще больше от его слов.

— Совести нет совсем, Горелый? Зачем детей приплетать? И вообще… Зря прыгаешь.