Замуж по принуждению

Вежливо, несмотря на мой непрезентабельный внешний вид, подает руку, помогает сесть. В салоне кроме меня никого, но разве я ждала того, что сам Куратов соизволит за мной приехать? Так даже лучше.

Дорога к особняку, где живёт Руслан занимает не больше получаса. Всё это время я с жадностью оглядываю знакомую местность. Неподалёку от элитного охраняемого посёлка, куда мы въезжаем, у нас с семьей была дача. Ключевое слово «была». Её забрали за долги ещё прошлой весной.

Дом Руслана напоминает дворец времен Николая второго.

— Все банные принадлежности я Вам принесла, — сообщает женщина средних лет в костюме горничной. — В течении часа должны привезти Ваши вещи. Не волнуйтесь, я всё разложу по полочкам. Ева, как будет лучше: по цветовой гамме или по сезонности?

Неловко пожимаю плечами, испытывая странные необъяснимые чувства после такого резкого контраста с тюрьмой.

— Хорошо, я пока разложу по цветам, но если Вам не понравится, то я поменяю как будет удобно, — кивает горничная.

— Спасибо Вам… — бросаю короткий взгляд на бэйджик и читаю её имя. — Спасибо Вам, Валентина.

— Можно просто Валя, — улыбается она и мелкие морщинки покрывают её добродушное лицо.

Она чем-то напоминает мне мою маму, которой я лишилась, когда мне было восемь лет. До сих пор помню, что она была доброй и часто улыбалась. А теперь у меня нет никого, кроме сестры и племянника.

— Хорошо, Валя, — киваю я. — Скажите, я могу увидеть Руслана Тимуровича?

— Он будет только к вечеру, — сообщает она. — Не волнуйтесь, я обязательно сообщу Вам о его приезде.

Я уже согласилась на все его условия, даже не зная, что именно меня ждет. Какими будут правила, смогу ли я продолжить учёбу и можно ли мне будет наведываться в гости к сестре и подругам? А ещё брак… неужели мне придется прожить с Куратовым всю свою жизнь? От этой мысли становится не по себе и по коже проходится неприятный холод.

Валя выходит из комнаты, оставляя меня одну. Я медленно подхожу к двуспальной кровати, снимаю с себя выданные в СИЗО вещи, бросаю их на пол и буквально падаю на матрас, утопая в его мягкости.