Наследник для Зверя

Вот мы оказываемся внутри то ли машины, то ли какого-то ангара, а затем я слышу странный гул.

- Ну, все, Вика, все… - последнее, что я осознала, прежде чем закрыть глаза и отключиться. А еще - осторожный поцелуй в лоб и как кто-то сжал мою ладонь…

Все, на сегодня хватит. Я больше не могу…

40. Демьян

Я никогда не думал, что боль другого человека можно прочувствовать. Настолько, будто тебе самому дали под дых.

Но Виктория и в этом оказалась уникальной. Потому что ее слезы, ее дрожащий голос, то разочарование и боль, что плескались в ее взгляде, не оставили меня равнодушным.

Как она выросла такой доброй, сочувствующей и правильной, что ли, имея циничного придурка-отца?

Это загадка. Но я был рад, что она стала именно такой. Потому что лучше нее не может быть матери для Богдана.

Если бы обстоятельства встречи с Ковальчуком были иными, я бы не постеснялся и начистил бы ему рожу. Но, увы, в тот момент устраивать разборки, пока у нас за спинами стреляли, было неразумно.

Нам очень повезло, что Олежа сумел вовремя разузнать место встречи.

Нам очень-очень повезло. Настолько, что расслабиться я смог, только когда частный самолет Полянского приземлился недалеко от нашего города. Весь полет Вика не приходила в себя. И это пугало. Она только что-то бормотала в бессознанке и просила не уходить.

Маленькая, хрупкая девочка, которой выпало столько всего, но она не сломалась.

Я и до этого ощущал потребность в ней, не мог сформулировать, облечь в слова, но теперь… Странная, неожиданная нежность ворочалась где-то в груди, стоило только посмотреть на ее бледное лицо, хрупкие плечи, узкие ладони…

Она была словно статуэтка, которую боишься разбить.

Знал бы я раньше…

Мы приехали в загородный дом, который Олег любезно предложил нам. Сказал, такие соседи ему не помешают, и ушел на свою половину. А я… Я практически постоянно был с ней.

Целые сутки она не приходила в себя, хотя врач заверил, что все в порядке - просто стресс и переутомление, но я не находил себе места.

Пытался забыться в делах, но мысли то и дело возвращались к ней, женщине, подарившей мне так много.

- Как она? - спросил друг, заходя в гостиную.

- По-прежнему.

- Не парься - она справится. Сильная.

- Мне бы твою уверенность, - покачал головой. - Как Богдан?

- Все в порядке. Хочешь привезти его?

- Вероятно.