Наследник для Зверя

Врачи, конечно, лишь скептично поджимали губы и настойчиво рекомендовали, как следует отлежаться, прежде чем покидать их епархию.

Все решил случай. А точнее звонок - от Романова. Я даже не сразу поверил, когда услышал голос Виктора Николаевича.

- Слышал, ты снова выступал, - начал тот издалека, пока я прикидывал, какая причина могла подвигнуть этого мастодонта позвонить мне лично. После того, как он “передал” мой долг своему дружку Волынскому, мы фактически не пересекались.

- Было дело.

- И не особенно успешно.

- Такое бывает после долгого перерыва.

- Но судя по голосу, ты уже в адеквате.

- Стараюсь, - осторожно ответил я.

- Рад слышать. А еще буду рад повидаться.

Отлично! Только этого еще не хватало…

- Виктор Николаевич, понимаю, причина у вас наверняка веская, но я пока еще в больнице, - попытался я съехать с темы."

"- Серьезно? - казалось бы, искренне удивился тот. - А мне вот сказали, будто бы ты выписываться собираешься.

Шах и мат, Зверь. Ты снова под колпаком. Сжал мобильник в руках, чтобы только сдержаться и не наломать дров.

- Врачи отговаривают, - процедил я.

- Когда ж ты их слушал, сынок? - снисходительно фыркнул ростовщик. - А вот перетереть нам с тобой есть что. Так что давай, прокатись, не расстраивай старика.

- Что за дело хоть? - практически сдался я.

- Приезжай, и узнаешь. Не пожалеешь…

Последнее прозвучало скорее как предупреждение о том, что если не приеду, как раз таки и пожалею.

- Постараюсь не задерживаться.

- Вот и ладушки, - одобрил Романов.

Следующие полчаса я пытался понять, что могло заставить старого хрена вспомнить обо мне. И не было ни одной идеи, кроме того, что он как-то разузнал про Вику. Но как, черт побери? Неужели следил за мной? Или Юля та же постаралась? В это верилось слабо. Она хоть и была той еще стервой, с папочкиными партнерами дел не имела - отец не позволял. Хоть в чем-то был адекватным.

- Что-то ты совсем приуныл, - раздался голос Полянского. Я настолько задумался, что даже не заметил, как друг зашел в палату.

Поднял на него тяжелый взгляд, и смех тут же стих.

- Романов звонил, - обронил я. Олежа нахмурился и подошел ближе.

- Чего хотел?

- К себе вызывал. Сказал, надо поговорить.

- О чем?

- Знал бы я…

Повисло тяжелое молчание. Мы оба думали об одном и том же. В этом я даже не сомневался.

- Когда поедешь? - наконец, заговорил Олег.