Всё начинается со лжи

Подробный отчёт будет на твоём столе к утру, — махнул он мне на прощанье.

Миновав спящего охранника, глянувшего на меня и снова закрывшего глаза, я осторожно приоткрыла дверь в палату. С внутренней стороны в ней действительно красовалась дыра. А Юлия Владимировна не спала. Подтянув ноги к груди, лежала поверх одеяла.

— Вы поговорить?"

"Злое, но какое-то обречённое равнодушие в её взгляде совсем мне не понравилось.

— Узнать, как ты.

— Хорошо, — она развернулась на спину. Медленно, с трудом, морщась вытянула ноги со сбитыми коленками и стёртыми до крови лодыжками.

— Это подождёт, — хотела я уйти, но она схватила меня за руку.

— Говорите сейчас! Мне всё равно.

И, наверное, была права: для плохих новостей никогда не бывает подходящего времени.

— Юль, я хочу, чтобы вы дополнительно сдали кое-какие анализы. И чтобы ваши родители тоже их сделали.

— У меня только отец. Мама умерла много лет назад. А зачем? — резко повернула она ко мне голову.

— Есть подозрение, что один из генов в вашем организме работает неправильно, — присела я на стул у её кровати.

— Что значит неправильно? — потрясла она головой. — Я больна?

— Вы — нет, но, возможно, являетесь носителем заболевания, которое вам ничем не грозит, а вот вашим детям — может навредить, — смягчала я как могла.

— Какого заболевания?

Честно говоря, втайне я надеялась, что она уже знает — отец ей сказал. И она понимающе кивнёт «А, этого!», остановит меня и отпустит. Но чёртова новость повергла её в шок.

— Папа болен?! — зажала она руками рот, глядя на меня с ужасом.

— Я не могу это с точностью утверждать, пока у меня на руках не будет достоверных анализов, Юля. Поэтому я прошу, чтобы и ты, и он их сдали. А потом уже будем делать выводы. Вдруг я ошибаюсь, — дала я и ей, и себе крошечный шанс, ведь на самом деле у меня были лишь результаты анонимного обследования и на этих результатах стоял вердикт «вероятно».

Но чем больше информации она у меня выпытывала: как проявляется болезнь, что будет происходить с отцом, тем становилась тише, молчаливее и бесцветнее.

— Не говорите ему, что я знаю, — снова свернувшись на боку калачиком, подтянула она ноги к груди.

— Не скажу, — укрыла я её одеялом. — Тебе надо поспать.

— Не могу, — покачала она головой. — Камиль был здесь. Он его убьёт. Может, уже убил. Или он — Камиля.

— Ты можешь как-то этому помешать? — убрала я упавшие на её лицо волосы.

Она отрицательно покачала головой.

— Тогда нет смысла себя изводить. Чему суждено, то случится.