Всё начинается со лжи

Я решила, что ещё не совсем пропащий человек, раз совесть всё же победила и, оставив Матрёшку перед телевизором с мультиками, в тапочках на босу ногу я рванула на мусорку."

"Ленивые собаки и не думали уходить, грея на солнышке у тёмно-зелёных контейнеров впалые бока, когда я снайперски метнула завязанный пакет в самый центр композиции из разноцветных мешков с сомнительным содержимым прямо над их головами.

Довольная своим трёхочковым броском, вывернула из подворотни. И застыла.

У подъезда стояла машина Верейского.

А Костя, припарковав свою машину напротив, как раз переходил узкую улицу.

Он, закончивший манёвр, и ноги в дорогих кроссовках, шагнувшие из машины, оказались на тротуаре одновременно.

Один — опоздавший почти на час, второй — приехавший почти на два часа раньше назначенного срока, они не должны были встретиться. Но временная кривая сделала коварный изгиб. И я застыла между ними в растянутых трениках, бабушкиной кофте и стоптанных тапочках. Упс!

— Привет! — улыбнулся Костя.

Его руку при всём желании нельзя было назвать лапищей.

Но когда она легла на мою талию и привлекла к себе, то показалась медвежьей лапой, не заметить которую ну никак было нельзя, а я так этого сейчас хотела.

— Привет, привет! — виртуозно уклонилась я от поцелуя ни жива ни мертва как Мёртвая Царевна. И, признаться, её вариант — упасть и притвориться дохлой — меня бы сейчас очень устроил. Но где там! — Господин Верейский! — вежливо кивнула я.

Стоящий у дорогой машины Павлик был, конечно, не тот пионер-герой, что много болтал и поплатился за это жизнью.

Того несчастного мальчишку по фамилии Морозов и помнила то только моя мама да её поколение. Но было чувство, что если Павлик Верейский сейчас скажет чего не следует, то повторит подвиг пацана, и я ему в этом помогу.

Но это чувство не отпускало ровно до того момента как он открыл рот.

— Эльвира Алексеевна, — кивнул он. — А вы здесь живёте?

— А вы? — ничуть не облегчила я ему задачу. Потому что не надо, господин бизнесмен, являться заранее, и ставить девушку в неловкую ситуацию.

— Э-э-э, — приподнял он одну бровь. — Заехал к товарищу. Жду, когда он освободится, — показательно глянул на часы. — Рано заехал.

Я с пониманием кивнула: определённо рано. Обернулась к Косте. А тот, как любой нормальный мужик, протянул Верейскому ладонь для рукопожатия.

— Константин.

— Павел, — энергично пожал её Верейский.

Закончив этот обмен самцовыми обнюхиваниями, мы с Костей как бы пошли. Как бы даже как ни в чём ни бывало.