Восстающая из пепла

Ничего, со временем свыкнусь, ведь жизнь с той единственной для меня закрыта.

Глава 46

/Дориан/

Голубые глаза мэтра Кирина впились в меня острым взглядом, на краткий миг вернув меня в студенчество на его экзамены. Покидая академию, я надеялся никогда не увидеть больше строгого и въедливого преподавателя, который, казалось, невзлюбил меня с первого дня. Да, признаюсь, в студенчестве я бывал невыносим. Кичился своим происхождением, деньгами, всеобщим обожанием.

Уже потом я понял, что происхождение не обеспечит меня настоящими друзьями, а лишь окружит лживыми.

Но тогда я был рад избавиться от опеки родителей, не посещал их даже на каникулах. Вовсю пользовался семейными деньгами, встречался с кучей девчонок, менял их, как перчатки, пил, дебоширил. В общем, отрывался на полную катушку, пользуясь тем, что преподаватели не решаются поставить меня на место.

И лишь Кирин плевать хотел на мое происхождение. Ни одно его занятие не обходилось без словесных выпадов в мою сторону. Тогда я бесился. Неуд по его экзамену мог лишить меня участия в играх по скетчингу.

Обратился к отцу, но он оказался солидарен с Кирином. Тогда я отправился к Кирину для разговора. Надеялся надавить. Но тот меня высмеял, сказал многое, что я оценил ещё не скоро. И о том, что мои знания слабы, ведь преподаватели всё мне спускают, и что сам я ничего не стою, и что окружают меня прихлебатели, не способные на дружбу.

Я ненавидел Кирина, ведь так и не попал на игры. Потом решил вызубрить его предмет, чтобы противному профессору не к чему было придраться.

Тогда я и осознал, насколько слабы мои базовые знания. Мне ведь и вправду завышали оценки, на мои выходки закрывали глаза. А те, кого я считал друзьями, никогда не интересовались моей личностью, надеясь во мне обрести поддержку для своего рода.

Вот тогда я и взялся за учебу всерьез, поговорил со всеми преподавателями, чтобы перестали выделять меня, а требовали, как со всех. Прекратил общаться почти со всеми прошлыми «друзьями». А дружбу завел с Альтером, сыном Астарта, который раньше не общался со мной, которого до сих пор считаю единственным настоящим другом.

Но благодарности Кирину не возникало.

Он хоть и открыл мне глаза, но придираться не перестал. Он стал моим личным кошмаром. На его парах я выслушал множество колкостей, перенес унижения. Нет, все его придирки оправданы, сейчас я это понимаю, но тогда, для подростка, это был тяжелый удар по самооценке.

– В нашем преподавательском составе пополнение, – вещал довольный Астарт.