Вишня во льду

Он был благодарен ей, что она не щебечет над ухом, не вовлекает его в разговоры, не дуется демонстративно, что он молчит. Во всех ее повадках пряталась закоренелая привычка к одиночеству, понятная и легко объяснимая у старой холостячки. Как с удивлением обнаружил Дорошин, Елена Золотарева относилась к редкому числу людей, с которыми хорошо молчать. И в этом ненапряжном молчании они и доехали до Санкт-Петербурга и теперь стояли на площади Восстания, похоже, окончательно онемев от окружающей их «невозможной красоты», как изволила выразиться Елена.

– Пойдемте, Елена Николаевна, – сухо сказал он, пытаясь скрыть свои не совсем приличествующие взрослому мужику, да еще и целому полковнику, эмоции. – Нас ждут. Давайте не будем терять время. В конце концов, мы сюда по делу приехали.

– Конечно-конечно, – чуть испуганно согласилась она, закинула на плечо ремень своей спортивной сумки и пошла за Дорошиным в сторону метро.

Коллекционер Леонид Соколов оказался статным седовласым красавцем в возрасте чуть за шестьдесят.

Сам Дорошин от комплексов избавился достаточно давно для того, чтобы не испытывать раздражения, хотя отдал должное и неброскому костюму от Бриони, и ботинкам от Берлуччи, и рубашке от Итон, и Ролексу на запястье – обязательному атрибуту настоящей успешности.

В квартире Соколова, огромной, переделанной из двух питерских коммуналок, ощущался стойкий запах денег. Причем это была не пошлая, дерущая горло сладость быстрого обогащения, дерзкого, полузаконного, а то и вовсе откровенно криминального. В воздухе висел тонкий, с чуть слышными нотками горечи аромат стабильности, непоколебимой уверенности в завтрашнем дне, не зависящей от курса доллара и цен на нефть, и собственного превосходства.

Дорошин покосился на Елену Золотареву. Ему было любопытно, попала ли она уже под магию, которую, несомненно, излучал этот человек. Но Елена выглядела совершенно спокойной. В ее серых глазах на таилось даже искры того пламени, которое плясало в них при виде залитого новогодними огнями Невского проспекта. Вот проспект у нее действительно вызывал восторг, а этот мужчина – нет.

– Ромом пахнет, – пробормотала она, смешно поведя кончиком носа.